Стянул туфли, оставил пиджак на вешалке и, закатывая рукава рубашки, прошел в гостиную.
Видно никого не было, но зато было полно улюлюканий и нежного женского бормотания.
— …Молодой человек, я не такая, — тихо, но очень ласково приговаривала Уральцева. — Прежде, чем меня целовать, нужно подарить мне букетик и хотя бы одну конфетку… да-да… А хотя ладно. Целуйте… Вам, молодой человек, можно всё…
Тихий голос моего сына прерывался на короткие мгновения, затем снова заговорила Уральцева:
— Муа! Вкусный-вкусный мальчишка! И-и… опа! — села она с Тимкой на руках, отчего головы их показались над креслом, из-за которого я их не видел.
— Ой, здравствуйте! — вздрогнула Уральцева, а зеленые глаза ее расширились, что стало свидетельством того, что моего прихода она не слышала и эта сцена не была наиграна. — А мы не слышали, когда вы пришли. Давно вы здесь?
— Меньше минуты, — ответил я сдержано и потянул руки к сыну, которого мне тут же передала Уральцева. — Привет, сынок. Как вечер прошел? Лучше, чем у папки?
— Судя по вашему внешнему виду любой вечер прошёл лучше, чем ваш, — поднялась Уральцева на ноги и быстро собрала Тимкины игрушки в корзину.
— Минут десять назад я искупала Тима, переодела его во все чистое и свеженькое. Смесь стоит на столе на кухне — остывает. Тима осталось только покормить и уложить спать. И вы опоздали на двадцать минут.
— За свои опоздания я плачу тебе сверхурочные.
— Окей, наезд отменен, — согласилась она тут же.
Убрав корзину с игрушками за диван, девушка выпрямилась и оправила край своей футболки.
Только сейчас, увидев ее лицо полностью, заметил на левой его стороне остатки чего-то коричневого, что застряло в волосах и размазалось по лбу.
Мысленно взмолился о том, чтобы это было всего лишь пюре и на всякий случай оглядел сына, но тот, к счастью, оказался чистым.
— Идём со мной, — позвал я Уральцеву за собой в ванную комнату, где, не выпуская Тимку из рук, достал с полки небольшое чистое полотенце, смочил его край под краном и прижал его ко лбу девушки.
— Что вы…?! — возмутилась девушка, отпрянув от меня. — Что вы делаете? Если у меня что-то на лице, то так и скажите!
— За сегодняшний день я миллион раз убедился в том, что гораздо проще что-то сделать самому, чем объяснять, что не так.
— Я не настолько тупая, чтобы не понять элементарных вещей.
— Ты удивишься, насколько люди могут быть тупыми.
— Это точно не про меня, — недовольно буркнула Уральцева и выхватила из моей руки полотенце.
