Должно быть, умаявшаяся именинница присела отдохнуть после ухода гостей и сама не заметила, как задремала.
У всякого спящего лицо делается беззащитным, детским. Мира же и вовсе показалась Николасу каким-то апофеозом кротости: тронутые полуулыбкой губы приоткрыты, пушистые ресницы чуть подрагивают, подрагивает и мизинец вывернутой руки.
Фандорин смотрел на девочку совсем недолго, а потом отвернулся, потому что подглядывать за спящими – вторжение в приватность, но и этих нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы понять: никогда и ни за что он не станет нажимать на третью слева кнопку в нижнем ряду.
Безо всяких резонов, терзаний и рефлексий. Просто не станет и все. А уж потом когда-нибудь, если это «когда-нибудь» настанет, объяснит себе, что первый и главный долг человека – перед своей душой, которая, нравится нам это или нет, принадлежит не маленькому миру, а большому.
Выпил коньяк залпом, неинтеллигентно крякнул и, топая чуть громче, чем нужно, отправился на хозяйскую половину, к Мирату Виленовичу, пока тот не уехал.
Объясниться как отец с отцом.
* * *"
"Господин Куценко сидел в кабинете, дожидался, пока переоденется супруга. Смокинг уже снял, был в вельветовых штанах, свитере. Появлению гувернера удивился, но не слишком. Непохоже было, что этот человек вообще умеет чему-либо сильно удивляться.
– Еще не спите, Николай Александрович? – спросил он. – Хочу вас поблагодарить. Мирочка вела себя просто безупречно. Все от нее в восторге. А главное – она поверила в свои силы.
Я знаю, как ей было тяжело, но девочка она с характером, перед трудностями не пасует.
Вот как? Оказывается, этот небожитель наблюдателен и затеял прием неспроста.
Тут взгляд чудо-доктора устремился куда-то вниз, брови слегка поднялись. Николас спохватился, что так и не выпустил из руки бутылку.
– Не думайте, я не пьян, – отрывисто сказал он и запнулся.
Куценко его не торопил. Перед Миратом Виленовичем стояла шахматная доска – он коротал время, не то разрабатывая партию, не то изучая какой-то мудреный этюд.
Ну разумеется – самое естественное хобби для интровертного человека незаурядных интеллектуальных способностей.
– Не уезжайте, – наконец справился с волнением Фандорин. – Нельзя. Мирочка, то есть Миранда в опасности. Я… я должен вам кое-что рассказать. Только не перебивайте, ладно?
Мират Виленович не перебил его ни разу, хотя говорил Николас сбивчиво и путано, по несколько раз возвращаясь к одному и тому же.
