— Если я знала, что ты потом будешь докучать мне этими глупыми ревнивыми разговорами, Дорота, то выпила бы всю твою кровь, — пожала плечами Джин, деловито выковыривая из рыбы внутренности.
Джина Моранте, избалованная дочка Фабрицио Моранте, при виде этих кишок хлопнулась в обморок, ну, или швырнула в лицо тому, кто их ей подсунул. Но чернавка Джина, прошедшая кулинарную практику под неусыпным оком пестуньи Ганны, спокойно занималась неприятным делом, думая о своем.
— Вот тварь! — возмутилась Вафля, которая объединилась со своей извечной соперницей для борьбы с более сильным противником, то есть с Джин.
— И почему ее не расстреляли или хотя бы не отправили на заводы? Повезло сучке, да, Дорот?
— Эдита… — закатила глаза Лесьяк. — Кровососке не повезло, просто это он за нее заступился, это он захотел вернуть ее в свой дом!
— Таково было решение комиссара, — Джин не сдержала усмешки, от которой Доротку буквально перекосило. — А решение комиссара Вацлава для нас закон.
— Комиссара Вацлава? — взвилась пампушка. — Так ты уже зовешь его по имени? Комиссар Вацлав, как это мило! Признавайся, пиявка, чем ты его околдовала, потому что ни разу! Ни разу с тех пор как ты переступила порог этого дома, и даже когда ты сбежала, он не коснулся меня!
— И меня тоже! — с обидой поддакнула Вафля. — Между прочим, Доротка один раз к нему в постель залезть попыталась — а это вообще против правил, мессалина должна ждать, когда господин соизволит ее захотеть, а не лезть к нему сама.
Ну, комиссар-то против правил не пойдет — живо ее выставил!
Лесьяк вмиг залилась краской почище вареного помидора.
— Думаю, в этом, наоборот, проявляется его колоссальная о тебе забота! — закивала Джин. — Комиссар хотел, чтобы ты восстановилась после… ммм… того, что я тобой сделала, вот и берег тебя."
"— Издевайся, кровососка! — брызгая слюной, закричала Лесьяк и пошла на Джину, как бык на красную тряпку. — Издевайся, трахайся с ним, ублажай его! Думаешь, ты в безопасности, потому что он тебя любит? Думаешь, я не видела, как ему было больно, когда ты его кинула? Я надеялась, он тебя забудет и все пойдет, как прежде, но он сидел в твоей чернавьей комнате и вдыхал запах твоего платья.
Комиссар тосковал по тебе, мерзкой вампирьей дряни, недостойной даже его мизинца! Думаешь, Бог не накажет тебя, пиявка, за то, что комиссар так страдал? Накажет! Он справедлив, и все видит.
