"Наверное, своему Аллаху молится?", — мелькнула искоркой и сразу пропала мысль.
Плотность артиллерийского огня сильно возросла, разрывы грохотали не замолкая и это был почти сплошной гул сильно давящий на психику и почти закладывающий уши, земля дрожала. Пригнув голову в шлемофоне, как можно ниже, совершенно неожиданно поймал себя на том, что истово молюсь: — Господи Иисусе Христе, помоги мне! Господи помоги! — шепталось само, вопреки моей воле и желанию. Внутри весь ливер настолько сжался от страха, что ощущался ледяным комом и от этого было еще страшнее, только каким-то неимоверным усилием мне удавалось не скатиться в паническую истерику.
"Господи, когда это прекратится?", — почему-то мне опять вспомнился Бог. Несколько раз снаряды, или мины, ложились совсем рядом и тогда, дно окопа очень больно било меня по пятой точке и комья грунта вырванные из земли, попадая в окоп, сильно били по шлемофону и телу. Судя по доносившимся взрывам, немцы били и по тылу: "Сто пудов бьют по деревне!". В общей сложности подготовка продолжалась уже более получаса.
— Всем вернуться в окопы, — донесся до меня крик комбата.
И точно, послышалось знакомое уже шуршание, а за ним грохот, разрывы, и взлетающая комьями земля.
А «костыль» продолжал кружить на недосягаемой нашему стрелковому оружию высоте. "А нам и ответить нечем", — с горечью подумалось мне. "Где наша бл@ская авиация? И как наши деды выдюжили?".
