С нашего место очень хорошо был виден характерный излом крыла пикировщика, и в этот миг от самолета отрывается и начинает падать стремительная черная капля…
…миг, и с рвущем душу воем, она несется к земле! Со стороны кажется, что немецкие пилоты заколачивают в землю дьявольские гвозди. Как только прекратится эта жуткая карусель, мы вернемся на станцию. На максимальной скорости наша «сорокчетверка» рассекает пространство.
Успел только нырнуть в башню, как раздался жуткой силы грохот, и танк ощутимо качнуло в сторону.
Ф-у-у-у-х!!! Кажется пронесло! Но через приборы ни хрена не видно! Надо вылазить. Аккуратно поднимаю крышку люка и осторожно выглядываю. Бомба упала сзади-слева от танка — там сейчас огромное пылевое облако. Был бы я сейчас на своем Т-80, включил бы ТДА и пересидел бы в дыму, пока у «лаптежника» топливо не кончится! А так надо выкручиваться собственными силами.
— Долго объяснять, разрешите?
И столько было спокойствия в этом ответе, что внутренний голос азартно нашептывал — «Давай!».
На ходу поворачивая башню, танк подъехал к крутому берегу ручья и, опустив нос, как будто попытался туда нырнуть. Но глубины оказалось недостаточно, и, лишь чуть чуть замочив переднюю часть корпуса, Т-44 замер почти вертикально, а развернутая назад башня устремила длинноствольную пушку навстречу врагу, она смотрела в небо, почти как зенитное орудие.
Слышу по внутренней связи, как наводчик дает команду заряжающему:
Зримо предствляю как заряжающий отвернув колпачок, быстро выставил трубку и слитным движением забрасывает желтеющий латунью снаряд в ствол. Динамик шлемофона отчетливо передает лязг клина затвора.
