А мое воображение дорисовывает как прячется за ним донце гильзы….
Приоткрыв люк, увидел что пыль немного осела и мне четко видно как «Юнкерс» снова разворачивается на нас. Вот он уже закончил подход и начал делать переворот через крыло чтобы мотор не заглох при входе в пике. Секунда, вторая… Самолет продолжает стремительно пикировать, с включенной сиреной, он неумолимо приближался к нашему танку. Когда казалось, что уже ничто нас не спасет от прямого попадания вот-вот сброшенной мощной бомбы, грянул пушечный выстрел.
— Пиз…ц котенку, — с огромным облегчением произнес мой наводчик.
Наше громкое «Ура-а!» долгим эхом разнеслось по лесу и над болотом. Танк взревел мотором, и выпустив из выхлопной трубы густое чадное облако, выполз из ручья, попутно обрушив гусеницами небольшой склон воронки от бомбы.
— Здорово придумано, как это ты так догадался?
— Не я догадался, просто в детстве много читал военных мемуаров про войну.
— Где так научился стрелять?
— Сначала срочная, потом по контракту на Кавказе.
— Пришлось несколько раз сбивать духовские беспилотники.
— Тебя кстати как зовут?
Оставив на дороге из Динаровки небольшую команду, и мостоукладчик, так как он с рацией, и замаскировав его на небольшом островке, где все таки было с полсотни деревьев, которые хоть как-то маскирует с воздуха, да и не «засвечен» пока этот небольшой кусочек зыбкой суши, мы поехали на станцию.
«Зверобой» с ИСом замаскировались в засаде на дороге из Высокого, приблизительно там, где мы встретили БТ Яши Шохера. Впереди над станцией стояли дымы почти сплошной стеной — неба почти не видно.
Метров за сто от станции лежала половина вагона. Мать моя родная… Это как рвануло, что полтеплушки сюда забросило? Сама станция даже не горела— она пылала, и на ней царил переполох. Между составами на путях, на чудом уцелевшем перроне, у пакгаузов метались люди.
