Получилось, что спасаясь от вашего огня, немецкие танки прятались за насыпь шоссе и попадали под огонь зениток! В этом бою отличился расчет первой батареи сержанта Заболотского, огнем своего орудия он уничтожил четыре танка. (Архив МО СССР, ф. 72, оп. 34961, д. 54, л. 444)
— А я думал, что это бронепоезд так шустро молотит.
— Мой бронепоезд бил по пехоте и немецкой батарее.
— Все равно отлично получилось. Я вот что подумал, пока тут с составами не разберемся, хорошо бы этих зенитчиков придержать. ПВО нам сейчас как воздух нужна!
— Уже инженер! Как старший по званию, в общем взял грех на душу.
— Хорошо бы, разбитые зенитки попробовать починить.
— Мы с тобой инженер одинаково думаем. Артмастера зенитчиков уже занялись ремонтом! Кстати это их орудия, так что, как говорится сам Бог велел! — Взглянув мне прямо в глаза, продолжил:
— Все это лирика, а проза жизни в том, что надо хотя бы на сутки задержать немцев, чтобы успеть вывести со станции эшелоны с имуществом. По станционной связи сообщили — со стороны Минска готовы к движению десятки эшелонов.
— Вот тут… — он стучит пальцем по плотной бумаге. — Слобода, где видели немецкую разведку, расположена между двух дорог — шоссейной и железной. Планировка правильная, практически квадрат, северной стороной примыкает к новому шоссе.
— Встреченный нами перед боем, на дороге танкист, как-раз из Рудни, это лейтенант Шохер…
— Это который вместе со старшим лейтенантом Мандркиным, на БТ?
— Да, только наоборот. Мандрыкин встретил нас во время рекогносцировки, а потом мы встретили Шохера на БТ, как раз на дороге из Рудни.
Но похоже моих слов Гладченко не услышал, будучи на своей волне. Он продолжал:
— А может и не заблудились, а побоялись выходить на длинную и открытую дамбу, которая тянется с запада на восток к деревне Высокое, и командир танкового полка повернул на Рудомейку, там он переправился через одноименную ручку, и дальше пошел мимо Задомли, урочища Черный лес и его подразделения вышли к Слободе.
