Война (СИ)

Я склонился над картой, невольно закашлявшись — все помещение было уже изрядно прокурено, сам Голицын ни на минуту не выпускал изо рта трубку, многие из его подчинённых тоже попыхивали дымом, тихо переговариваясь.

— Я отправил конные разъезды вот сюда и сюда…

Жёстким пальцем генерал тыкал в карту, близоруко щурясь.

— К утру у нас уже будут сведения о том, что ожидает нас впереди, но пока могу сказать одно — признаков присутствия противника пока не наблюдается…

Искоса взглянув на меня, Василий Андреевич замолчал.

Я понимал, к чему он ведёт. Ведь с самого начала он был против моего спонтанного решения сразу выдвигаться в путь, оголив другие направления. Но против моего приказа пойти не посмел, лишь изредка теперь позволяя себе куснуть меня, указывая, что с каждой верстой, оставленной позади, настрой солдат падает, вероятность ошибки растёт, и чем дальше мы уходим от Петербурга, тем катастрофичнее могут быть её последствия… Но я по-прежнему был уверен в том, что поступил верно.

— Что ж, подождём утра… Хороший отдых никому не помешает. А пока, у меня к вам, Василий Андреевич, есть просьба…

Я давно собирался порасспрашивать старого бывалого солдата о том сражении Громова с родом Торвигг. Но всё как-то не было повода. А сейчас, когда мы находились в непосредственной близости, это было уместным и не должно было выдать моей особой заинтересованности в этом деле. Наш разговор затянулся далеко за полночь. Под конец Голицын, затянувшись и выпустив клуб пахучего дыма, задумчиво произнёс:

— И я Вам признаюсь, Ваше Величество, несмотря на то, что нас тогда было значительно больше, мы бы проиграли этот бой… Само собой, потом были бы отправлены более серьёзные силы, этот бунт все равно был бы подавлен — иначе и быть не могло.

Но вот сколько при этом погибло бы простых солдат…

Он помолчал, явно погрузившись в воспоминания.

— … таких, каким тогда был я. Это было страшно.

Даже безобидный хомячок, загнанный в угол, может быть опасным, защищая свою жизнь. Что уж говорить о матером хищнике — а Торвигги были именно такими. Если бы не Громов… Тогда мне он казался воистину повелителем неба! Вы бы видели, какая мощь ему подвластна, он один стоил всей нашей армии! Да-а-а…

Протяжно вздохнув, он встретился со мной взглядом — и виновато отвёл его в сторону, вспомнив, что говорит о человеке, который оказался в опале.