Волчье кладбище

– Простите, сэр. Вы что-то хотели здесь найти? Или кого-то?

– Да, – вздохнул проректор. – Хотел. Но не найду уже. Хотел просто побыть в этой комнате.

Он прошёл к смятой кровати, в упор не замечая разгрома.

– Здесь осколки, сэр, – предостерёг я.

Раздался хруст, но и он остался далеко от границ космического вакуума Милека Кочински. Забравшись под одеяло, принадлежавшее его сыну, проректор не проронил ни звука. Он быстро уснул.

Через пару мгновений, шумя, будто бы ведя за собой целый оркестр, подтянулись ночные купальщики.

Питер швырнул в меня вещами.

Рядом с ним и Робином беззаботно шли в обнимку и смеялись Джо и Гарри.

– Потише, – сказал я, обламывая кайф молодым ветреникам. – За той дверью спит Кочински.

Парни стихли и странно как-то переглянулись.

Продрав глаза, я поймал себя на мысли: в мозгах не было привычной тяжести. Она испарилась вместе с экзаменами, отыгранной пьесой и вчерашним алкоголем. Я впервые за долгое время мог расслабиться и не думать ни о чём, кроме тревоживших меня вещей.

Я уселся на подоконник, закурил, попытался освежить в памяти, что могло меня тревожить.

Учебник Мэтью лежал у изголовья кровати Адама. Я его открыл, пролистал в надежде на какие-то тайные шифры или хотя бы пометки на полях. Абсолютно пустая затея. Учебник был точь-в-точь как мой. Может, немного потрёпанней.

Я уже покончил с умыванием, когда вошёл Джо.

– Вот ты где. На, держи, – он протянул мне запечатанный конверт без марок и подписей.

– Агата просила передать Адаму лично в руки.

– Ну так и передай ему лично в руки.

– Не знаю, где он, – сказал Джо, всем видом показывая, что спешит.

– Мне нужно идти. Жду почту. А Агата просила, чтоб в руки передал.

Джо с достоинством изрёк:

И что могла таким образом передать Агата? Не успели мозги свободой от конспектов и головоломок наполниться, как на тебе! Я с раздражением разорвал конверт. На клочке бумаги было написано чёрными чернилами красивым летящим почерком:

Я малость поморщился. Если мне не изменяет память, Олоферн хотел вторгнуться в Ветилую, а Юдифь отрубила ему голову за его плохие намерения.

Я оделся, сунул записку в карман брюк, а конверт выбросил.

После завтрака оба крыла растянулись на скамьях подсудимых вдоль стены у входа в главную аудиторию. Каждый по очереди заходил, чтобы узнать свои отметки, а заодно выслушать о себе пару нелестных, а если повезёт, просто чопорно-сухих слов. Адам куда-то запропастился. В конце концов, я ему не нянька. Сам разберётся. За Питером настал мой черёд.