Волчье кладбище

Под прицелами колющих взглядов я должным образом собрался и напустил на себя непробиваемый вид крейсерского танка «Кромвель». Дарт, стиснув зубы, проворчал мои результаты. Они были средними, но, в общем-то, сносными. Мне непонятно было, почему Дарт упускал такую возможность поиметь меня, как ему того хотелось, на глазах у всей роданфордской накипи. Дело прояснилось, когда слово взял преподаватель латыни:

– Ваше эссе, мистер Гарфилд. – Он помахал аккуратно исписанным (чего со мной в жизни не случалось) листом бумаги.

 – Наконец-то вы пролили свет на ваши способности. Заурядная, казалось бы, мятежная натура, но нашлись в ней и свои плюсы. Большинство студентов за основу своих эссе взяли потрясшее нас всех событие, касающееся достопочтенного мистера Теофила Кочински. Вы же описали сход лавины, который наблюдали на каникулах в Гейло.

Мои щёки вспыхнули. Я внезапно ощутил себя христианским пленником в римской тюрьме.

– Не думал, что в вас эта чистота имеется. – Треверс пристально посмотрел мне в глаза, на губах заиграла лукавая ухмылка.

– Не забывайте всё же, чего мы натерпелись от нашего шотландского студента, – взял слово Дарт.

– А я всегда говорил – душа, живущая в комфорте, развращается, – покачал головой Треверс. – Но мистеру Гарфилду удалось доказать, что даже ведя себя порой не самым достойным джентльмена образом, можно воспитать в себе трудолюбие и усидчивость.

Треверс вновь обратился ко мне:

– Столь живое описание вашего потрясения от, казалось бы, такой мелочи, как сворачивающийся утренний снег, изобилует весьма нетривиальными комбинациями слов и сравнений, много находчивости в вашем подходе к написанию.

Признаюсь, я дважды заглядывал в словарь – так небанальны вы в подборе определений. Да, вы меня удивили. Вы могли бы писать с натуры, мистер Гарфилд. Ушные краски, как говорил мой дед про слова, вам подчиняются. Без сомнений, это лучшее эссе на этом курсе.

– Не будем многословными, – успокоил его Дарт.

– У меня всё. – Треверс брезгливо отвёл нос от руководителя факультета.

Талант ученика затмил авторитет Дарта и его личную неприязнь. Только во мне не было никакого таланта. Но чёрта с два я признаюсь в этом! Пускай Дарт удавится.

Дверь в аудиторию резко толкнули. В проёме нарисовался Хиксли с двумя офицерами в штатском.

– Мистер Кочински, нам необходимо побеседовать с вашей женой, и как можно скорее.

Проректор, до этой секунды сливавшийся с мебелью, поднял отстранённый взгляд на суперинтенданта.

– Моя жена уехала несколько дней назад.