Волчье кладбище

Если Тео умер, когда раздались крики, то есть в десять минут одиннадцатого, значит, кричал Тео, и Диксону светит виселица.

Я нахмурился, силясь перенести себя в тот жуткий момент. Я пытался вспомнить этот голос, рвавшийся к нам из чащобы, но память подводила подкравшаяся усталость.

– Если же Тео умер раньше, тогда у Диксона есть шанс выкарабкаться, – заключил Адам. – Агата подтвердит, что была с отцом весь вечер до десяти часов, когда он вышел на поиски Юпитера.

– Чёрт! – досадливо ругнулся я, до сих пор не веря в произошедшее.

– Когда мы узнаем точное время убийства, сможем понять, у кого была возможность. Ночь тёплая, тело не могло быстро остыть.

Адам, лежавший спиной ко мне, повернулся. Шишка на лбу его немного уменьшилась.

– Мотивов убить Тео хватит на целый справочник по криминалистике, Макс.

– Диксон хотел отомстить за дочь, – сказал я. – Но если не он, то кто? Кто мог это сделать?

– Проще сказать, кто не мог. Полагаю, такой человек в округе всего один – его отец.

– Хотеть ещё не значит убить, верно? Я бы с радостью воткнул в него не одну стрелу, но в реальности я бы вряд ли…

– Потому что ты не убийца, Макс.

Звучало, как «у тебя кишка тонка».

– Нет, если бы совсем приспичило…

– Не пытайся навешать на себя лишних собак, – возразил Адам. – Ты, Макс, даже когда совершаешь что-то бессовестное, делаешь это не по порочности своей, а по греховности. Ты знаешь, что поступаешь неверно, тебя мучает совесть, и ты раскаиваешься, но поступить иначе не можешь, потому что не в силах побороть натуру человеческую.

Но ты не оправдываешь для себя совершённое зло, и именно это отличает тебя от убийцы.

– Неужели я так примитивен?

– По крайней мере, я спокоен, – признался Адам.

– Спокоен под одной со мной крышей?

Адам вроде бы фыркнул.

– Я спокоен, Макс, потому что абсолютно не верю в виновность Диксона, а раз так, то я сделаю всё от меня зависящее…

Белобрысый присел даже, чтобы я мог видеть это суровое нордическое возмущение.

– Потому что я верю словам Агаты.

В семь часов Диксон вернулся домой и пробыл там до десяти. Поттегрю сказал, что Тео вышел из павильона в двадцать минут десятого. Чтобы выкрасть крест, притащить его в лес и привязать Тео, нужно не менее получаса.

Мой сосед умолк. Я встал и передвинул у стены комод с бельём. Теперь он заслонял входную дверь. С соседней койки доносилось насмешливое молчание.

Я залез обратно. Майская мгла, седевшая в лунных потоках, проникала в открытое настежь окно.