Волчья хватка. Волчья хватка – 2

– Сейчас покажу, вставай! – Ражный подал руку.

Сыч сел самостоятельно, обхватил колени руками.

– Не пригодится мне хватка, – проговорил он, глядя в землю. – Она хороша на таких вот ристалищах. Друг друга калечить… А в нынешней войне твоя наука бесполезная. – Он поднял голову. – Я же человек походный, бродячий. Лишнее таскать с собой тяжело, привык налегке ходить.

– Я слово дал.

– Претензий к тебе нет, Ражный. – Странствующий рыцарь встал на ноги. – Не утешит меня волчья хватка… Да и ты, гляжу, что-то не весел.

Не радует победа?"

"Ражный молча натянул сапоги. Взгляд сам собой тянулся к тому месту, где стоял дымный столб. Сыч побродил по ристалищу.

– Не туда смотришь. Иди к своей… избранной и названой! Можно сказать, в бою добыл себе невесту…

– Меня хотят на ветер поставить, – неожиданно признался Ражный. – Перед тобой сирый прибегал из Урочища… Три дня сроку.

– Тебя – на ветер? – удивился чему-то бродяга. – Ну, дела!.. Тогда чего стоишь? Галопом к кукушке! Тебе калик сказал, что делают, когда на радун ставят?

– Не сказал…

– Ну да, спугнуть боялся! – Сыч отчего-то развеселился.

 – Трухнул сирый… Яйца режут, вот что!

– Что это значит?..

– Оскопляют! Добровольная кастрация! Так что рви в гнездо к кукушке и все три дня… В общем, на твоем месте я бы с нее не слазил!

– Дурь какая-то!.. – бросил Ражный и замолк. В веселости Сыча ему вдруг послышалась насмешка.

– Да ведь знаешь, нам яйца летать мешают, – серьезно сказал Сыч. – На земле держат. Всю жизнь, как на якоре, стоим.

Как бычки на привязи… А оскопят, и даже заземляться не надо, летай себе, как птица, мечи огненные стрелы… Только это уже иная жизнь.

Он надел куртку на голое тело, подобрал разорванную рубаху и пошел, изламываясь в маревном пространстве. На опушке остановился, махнул рукой:

– Да ты особенно-то не переживай! Кастрируют-то тех, кого они к земле притягивают. В общем, мешают, как плохим танцорам. А если не в тягость, то можно всю жизнь и с яйцами летать…

От дома остался ровный и еще горячий квадрат сухой земли.

Пепла, как такового, не было, сырая древесина сгорела бесследно, оплавившиеся, будто покрытые стеклом камни от развалившейся печи спеклись в бесформенную груду.

И при этом остались совершенно целыми нависающие еловые лапы…

Ражный обошел пепелище вокруг, ощущая сильнейшее земное притяжение, будто только что вышел из Правила. Ноги не слушались, голова гудела, и в морозном воздухе знакомо пахло озоном.

Следов не было.