Волевой порог

Девушке угрожает опасность. Обеспечить ей охрану открыто мы не можем. Это привлечет внимание. Доверяюсь вам полностью, Александр Борисович. Знаю, что с помещениями у вас туго. И что вам придется отвечать на неудобные вопросы ваших подчиненных. Тут ведь просто приказом без объяснений не обойтись. И все же я очень прошу вас. Так надо для дела.

— Ну что же, — Миронов опустил голову, барабаня в задумчивости пальцами по коленке, — вы меня убедили. Спасибо, конечно, за вашу откровенность. Скажу честно, что не всегда с должным пиететом относился к вашей структуре, но понимаю, что контрразведка необходима в армии.

Не обессудьте, что пришел к вам с этим разговором. Просто еще раз хотел убедиться в серьезности ситуации. Разумеется, я приму все меры к тому, чтобы мне не задавали вопросов и в особом отношении к Аминат меня, как и вас тоже, не заподозрили. Я так понимаю, что и Аминат не должна понять, что ей угрожает опасность? От нее это тоже должно быть в тайне?

Миронов ушел, а Сосновский еще долго смотрел на дверь и думал о главном враче.

Удивительной порядочности человек, удивительного чувства долга. И ведь не боится ничего и никого. Ему главное — понять, что «так надо», что этого требует военная необходимость, и он сделает все от него зависящее и не зависящее. Как он делает это во время операций. Ведь чудеса творит хирург Миронов! Так о нем говорят врачи. И Аминат о нем превосходно отзывается. Строгий и справедливый руководитель. Сосновскому было немного стыдно, что он все же покривил душой и не сказал Миронову всей правды. На самом деле не опасность угрожает одной из его медсестер. Ограничен Сосновский возможностями, и никак ему нельзя проворонить важный контакт, который возможен у Аминат. А в стенах госпиталя это заметить проще, чем за его пределами. И вторая сторона медали: уверен был Сосновский, что в госпитале есть человек или появится человек, который станет помогать врагу. Вольно или невольно. А скажи правду Миронову! Так главный врач работать спокойно не сможет, если все время будет думать о том, что среди его медицинского персонала есть враг. Или пособник врага.

— Иди, иди! Чего встал? — Дверь распахнулась, и на пороге появился Матвеев.

Хмуря седые брови, старый альпинист подтолкнул в спину Мирзаканова, заставляя войти в комнату. Гулез вошел и остановился, без всяких эмоций глядя в сторону. Сначала на стену, потом в окно на горы. Шелестов уставился на гостей, понимая, что обстоятельства, которые привели к нему этих людей, довольно серьезные.