«Волос ангела»

Бросил ее на стол рядом с Воронцовым. — На вот…

Воронцов только покосился на деньги, но в руки не взял. Наблюдавший за ним Невроцкий усмехнулся, достал новую папиросу.

— Поговорить нам все одно надо, — Антоний тоже закурил, пустил пару колец, посмотрел, как они смялись, попав в поток воздуха, идущий от неплотно прикрытой двери. Вздохнул, вроде не зная, как начать неприятный разговор. — Ангелина твоя одного парня нам помочь просила, а тот теперь болтает много. Нас он не знает, а вот ее…

— Откуда это известно?

— Люди верные сказали.

— На ком их нет? — пренебрежительно махнул рукой Воронцов. Чужие грехи его не интересовали, своими по горло сыт.

— Это точно, — легко согласился с ним Антоний, — да грех тот и тебя касается.

— На след ваш могут выйти легавые, чего тут темнить, но…

— У тебя выйдешь! — засмеялся Воронцов. — Тебе бы в конспираторы к эсерам, их бы тогда ни одного не поймали. Не думаю, что нынешняя власть церквами интересоваться будет. Однако в любом случае мне с большевиками ссориться нет смысла.

— Это куда же? — мрачно поинтересовался Пашка Заика.

— К черту, к дьяволу, в Сибирь, за границу… — глядя в его пустые наглые глаза, зло сказал Воронцов. — Какое тебе дело?

— Не серчай, ваше благородие… — миролюбиво остановил его Антоний. — Никто тебя пока не ловит, а беречься надо. Сам понимать должен.

— Спасибо! Разъяснил, — издевательски поклонился Воронцов. — Просветитель, Барух Спиноза и Ян Амос Каменский! А то я сам не понимаю, в какое дерьмо вляпался! Вот что, давайте дадим этому парню денег и пусть катится куда глаза глядят.

Воронцов, протянув руку, взял пачку денег, начал засовывать ее в карман брюк. Она не влезла. Он отложил часть купюр, бросил небрежно на стол. Достал из кармана револьвер, засунул деньги, потом убрал оружие. Подвинул отложенные купюры к Павлу.

— Вот, этому… от меня… Если надо еще — скажите или добавьте сами.

— Револьвер тебе зачем? — поинтересовался Антоний.

— Я человек военный, привык к оружию, — пожал плечами бывший офицер.

Невроцкий и Антоний переглянулись. Пашка нетерпеливо заерзал на стуле.

— Вот ежели ты привык, — хмыкнул он, — так и пристукни этого Кольку Психа. Он и болтать насовсем перестанет, и деньги твои целы будут. А мы тебе еще добавим. За труды.

— Что? — выпучил глаза ошарашенный Воронцов. — Что?!

— Никак оглох, ваше благородие? — заржал Пашка.