«Волос ангела»

 — Не понял, что ли?

— Скотина… — прошипел, поднимаясь со стола, Воронцов. — Ты мне, боевому офицеру русской армии, предлагаешь убить какого-то воришку, да еще и за деньги? Я не «брави» — наемный убийца! Поищи таких в другом месте, мразь…

— Это ты зря… — с сожалением сказал Пашка, сунув руку за пазуху. — За мразь ты у меня юшкой умоешься!

Антоний с безучастным интересом наблюдал за ними. Невроцкий все так же молча курил в углу, как будто происходящее его совершенно не касалось.

— Ах, ты еще грозить, скотина!

Воронцов дернул шеей, как будто ворот душил его.

Тот, не успев вынуть руку из-за пазухи, отлетел вместе со стулом к стене, сполз по ней на заплеванный пол. Губы его окрасились кровью.

— От гвардеец! — восхищенно хлопнул себя ладонью по колену Антоний.

Пашка медленно сел, провел рукой по губам, увидев кровь, побледнел. Быстро достал из внутреннего кармана своего клетчатого пиджака наган. Наставил на офицера, взвел курок.

— А ну, ваше благородие, становись-ка на коленки! И ползи сюда! Не то пулю в лоб всажу. Вот те истинный крест!

— Перестаньте! Это слишком уже… — поднялся с табурета Невроцкий, решивший наконец вмешаться. Но не успел.

Воронцов резко ударил палкой под руку Пашки. Револьвер отлетел в сторону. Невроцкий тут же поднял его.

Заика от удара невольно развернулся. Воронцов врезал ему ногой в бок! По ребрам.

— Ты с кавалером боевых орденов Российской державы говоришь, скотина! — бешено выпучив глаза, заорал бывший штабс-капитан.

Еще раз шагнув вперед, ударил Пашку ногой в лицо, вымещая на нем всю скопившуюся злость. Заика дернул головой и затих.

— Хватит, хватит… — схватил сзади за плечи Воронцова Антоний. К нему на помощь поспешил Невроцкий.

Они вдвоем усадили Воронцова на стул.

— Поговорили, называется… — сокрушенно покачал головой бывший жандарм.

— Дай воды, ваше благородие… — склонившись над Пашкой, попросил Антоний.

Воронцов поднялся, взял стоявшее в углу мятое ведро и, сильно припадая на раненую ногу, вышел, зло хлопнув дверью.

— Дурак! — Антоний сильно пнул пришедшего в себя Пашку сапогом в живот. — Идиот!

— Ну, ну! — оттащил его Невроцкий. — Теперь вам не хватало передраться!

— За что? — просипел Пашка.

— А за дурость, за то, что лезешь куда не надо! — окрысился Антоний.

— Ты же сам велел офицера натравить, — простонал Заика.