«Волос ангела»

Не приведи Господь, еще заставят мертвяка везти в морг?! С них станется — прикажут, и все. Власть!

Везти мертвяка очень не хотелось. Боялся их Алексей. Надо было придумать, как отвертеться от этого дела.

Он подошел к милиционеру, раздвинув любопытных.

— Кобыла у меня не поена. Может, сгоняю, пока тут это?..

— Не могу разрешить, — отмахнулся милиционер, — у начальника спросить надо.

— Так ты пусти, я пойду спрошу.

— Иди, — равнодушно согласился милиционер. Поручив одному мальцу приглядеть за кобылой, Алексей пошел по дорожке сада.

Где тут они? Только бы разрешили, а там видно будет. Уехал вроде кобыленку напоить…

Заметив распростертое на дорожке тело и стоящих рядом с ним на коленях доктора и молодого вихрастого парня, Алексей замедлил шаги. Главного, в кожаной куртке, видно не было. Любопытство пересилило страх. Осторожно ступая, Метляев подошел ближе и через спину доктора взглянул на лицо убитого.

— Господи Иисусе! — сдернув картуз, перекрестился побледневший Алексей — на него мертвыми, навсегда остановившимися глазами глянул Колька Псих.

Извозчик быстро обернулся. Человек в кожаной куртке смотрел строго.

— Занемог… Живот прихватило… — скорчил страдальческую мину Алексей. — Отпустите за ради Христа! Милиционер вам другого возчика поймаит… А я занедужил.

— У нас доктор есть.

— Нет… — отшатнулся Алексей. — Не дамся после мертвяка смотреть!

— Да ну его к бесу! — зло сказал подошедший Шкуратов. — Пусть катится!

— Хорошо, иди. Скажи милиционеру, что я тебя отпустил, — распорядился Греков.

Сдерживая нетерпеливое желание побежать сломя голову, Метляев нарочито медленно дошел до своей коляски. Не спеша взобрался на козлы, разобрал вожжи и тронул кобылу.

И только отъехав подальше от страшного места, привстал, взмахнул над головой кнутом и погнал кобылу вскачь, нахлестывая нещадно ее тощие бока то кнутом, то длинным концом вожжей. Скорее, скорее!

Вот и спуск к Яузе, въезд на знакомую улицу, где прошло детство. Наконец-то и папашкин двор.

Наскоро привязав кобылу, запаленно поводящую потными боками — надо было бы обтереть скотинку, да некогда, потом, все потом, — Алексей, даже не вытерев сапог о положенный на крыльце половик, ввалился в дом.

Родитель хозяйничал: стоя у стола, деревянной ложкой мял в миске картошку, скупо подливая из большой бутылки из-под шампанского «Редерер» подсолнечного масла, словно отмеривал драгоценную редчайшую жидкость, отдавая ее в долг без возврата.