— Налево заноси, налево! — командовала она мужу, когда тот приблизился к новому дому. — Да не так! Ты что, окривел за ночь?
— Да попробуй с этой лавкой развернуться, — сопел Пётр, маневрируя в дверном проёме. — Она ж, зараза, не гнётся!
Я наблюдал за этой суетой с улыбкой, изредка помогая с особо тяжёлыми вещами. Настроение у всех было приподнятое, несмотря на хлопоты.
Забавный случай вышел с петухом и курами, которых Дарья решила перенести в новый курятник. Она поручила это дело своему среднему сыну, Ваньке.
— Только смотри, держи крепче, — наставляла она.
— Особенно петуха!
Ванька, мальчишка лет семи, кивал с серьёзным видом. Но стоило ему взять в руки крупного рыжего петуха, как тот поднял такой переполох, что все куры разлетелись кто куда.
— Держи их! Лови! — кричала Дарья, показывая рукой на ошалевших птиц.
Мужики посмеялись, продолжая работу, а ребятня кинулась на помощь. Картина была та ещё — они с весёлыми криками гонялись за курами, которые с кудахтаньем носились между домами.
— Васька, заходи слева! — командовал Гиршка, подкрадываясь к пеструшке, примостившейся на заборе.
— Сейчас я её…
В этот момент петух, улучив момент, взлетел прямо ему на голову.
— Ах ты ж, чтоб тебя! — Гришка отчаянно замахал руками, пытаясь согнать разъярённую птицу.
Все грохнули со смеху, даже Дарья, забыв про строгость, прыснула в кулак."
"— Вот тебе и новоселье с почётным караулом, — хохотал Илья, помогая Гришке избавиться от воинственного петуха.
В конце концов, всех кур переловили и водворили на новое место.
Петух, словно смирившись с переездом, важно прошествовал в курятник сам, будто так и задумал с самого начала.
К полудню основные хлопоты были позади. Пелагея расстелила в новой горнице домотканую скатерть и выставила угощение — хлеб, солёные огурцы и квас.
— Заходите, люди добрые, отведайте хлеба-соли в новом доме! — приглашала она, раскрасневшаяся от волнения.
Мужики не заставили себя упрашивать. Расселись на новых лавках, с одобрением поглядывая на ровные стены и добротную печь.
— А что, хорошо получилось, — Петр провёл ладонью по гладкому дереву.
— Не дом, а загляденье.
— Ещё бы, — кивнул Фома с гордостью. — В таком и помирать не страшно.
— Типун тебе на язык! — всплеснула руками Пелагея. — В новом доме о смерти не говорят!
— Это я к слову, — смутился Фома. — Значит, долго жить будем.
Новосёлы были довольны, дома и впрямь вышли добротные — просторные, светлые, с хорошими печами.
После обеда я отозвал в сторону Захара и остальных служивых.
