Один из них, видимо старший, в тёмно-зелёном кафтане с серебряными нашивками, обратился ко мне:
— Кто таков?
Голос у него был низкий, властный. За поясом пистолет, на боку — сабля. Лицо красное, усы торчком, глаза злые.
— Да крестьянин я, — ответил я, разводя руками, как бы показывая свою простоту. — Чем могу служить?
— Всадника видел? — спросил он, внимательно наблюдая за моим лицом.
— Да, проскакал вон по той дороге, — указал я чуть в сторону, на тропинку, ведущую к лесу.
Он прищурился, оглядывая двор, избу, меня.
Остальные трое держались чуть поодаль. Один, самый молодой, всё время облизывал губы — нервничал.
— Врёшь! Крепостной! — крикнул мужик, выхватывая из-за пояса плетку. Остальные трое с перекошенными от злобы лицами сделали шаг в мою сторону.
Я же, не дожидаясь развития событий, перехватил уже замахнувшегося на меня плёткой мужика, рванул его на себя и швырнул через бедро. Да так, что из того весь дух вышел — грохнулся на землю и захрипел, пытаясь вдохнуть.
Те трое, увидев, что их человека бьют, чуть было не набросились на меня, но в этот момент с двух сторон с бердышами на них напали Иван и Пахом, словно из-под земли выросли.
— Стоять! — рыкнул Иван, упирая острие бердыша в грудь самого бойкого из троицы.
Они даже не успели сабли достать, как бердыши упёрлись им в горло и грудь. В глазах мужиков мелькнул страх — такого отпора они явно не ожидали.
— Сабли доставай, только медленно, — скомандовал я, выпрямляясь и отряхивая руки. — Двумя пальцами, вот так.
Первый, тот что повыше, с рассечённой бровью, медленно потянул саблю из ножен, но дёрнул рукой, пытаясь рубануть Пахома.
— Дурень! — только и успел выкрикнуть я, как Пахом, словно предвидя это движение, отскочил и рубанул бердышом по руке нападавшего.
Сабля упала на землю, а мужик взвыл от боли.
— Ещё дурить будете? — прорычал Иван, сильнее прижимая остриё к горлу второго. — Али по-хорошему оружие отдадите?
Оставшиеся двое переглянулись и, видя решимость в наших глазах, медленно достали и бросили сабли на землю.
Первый, которого я уложил, уже поднялся на четвереньки, судорожно хватая ртом воздух. Я же забрал у него пистолет.
— Вяжите их, — скомандовал я. — Да покрепче."
"Степан, наблюдавший за схваткой со стороны, быстро принёс верёвки. Мы споро связали мужиков, попутно обыскав и изъяв ножи, кошели.
Мы оттащили связанных от лошадей, усадив их под раскидистой липой. Лошади их, почуяв свободу, переминались с ноги на ногу, фыркая и мотая головами.
