Буквально тут же из дома вышла Надежда Андреевна. Глаза её ярко блестели, а щёки раскраснелись — то ли от волнения, то ли от нашей быстрой расправы над преследователями.
— Ну, вы, барин, и выдали, — покачала она головой, окидывая взглядом связанных мужиков. — Не ожидала. Спасибо за помощь государству.
— Где там мои лошади? — продолжила она, поправляя простую, но добротную одежду. — У меня каждый миг на счету.
— Степан, лошадей веди! — крикнул я ему, и тот метнулся к себе.
— Может, этих возьмёте? — предложил я ей, кивая на восемь лошадей, оставшихся без хозяев.
Та посмотрела на лошадей оценивающим взглядом, словно прикидывая что-то в уме, но решительно мотнула головой:
— Нет, мне с моими привычней. Чужие кони в дороге подвести могут, а мои не подведут.
Пока Степан вёл её лошадей, я приблизился и спросил:
— Что с этими делать? — кивнул на связанных мужиков, сидевших чуть поодаль. Один из них смотрел на меня с такой ненавистью, что будь его взгляд кинжалом, я бы уже истекал кровью.
— По возможности в город, полиции сдай, — ответила она, поправляя ремень на поясе. — Я письмо напишу. Есть пергамент? — спросила она, глядя на меня испытующе.
— Есть, — кивнул я. — Машка, вынеси пергамент и чернила! — крикнул я в сторону дома.
Машка, словно только этого и ждала, пулей забежала в дом и спустя мгновения выскочила с двумя листами пергамента и чернильницей с пером. Я показал жестом за стол под яблоней, где мы обычно обедали в хорошую погоду.
Надежда Андреевна села, достала из рукава маленький нож и заточила перо несколькими точными движениями.
Быстро что-то написала, явно дав понять своей позой и взглядом, что мне не стоит заглядывать. Закончив, она тут же свернула лист, вопросительно подняв взгляд.
Машка, словно читая её мысли, подала сургуч, а сама метнулась домой за свечой. Через минуту она уже вернулась с горящей свечой в руке. Ординарец дождалась, пока воск расплавится, и, расплавив сургуч, приложила перстень с печатью, оставивший на красном пятне какой-то замысловатый узор.
— Вот, полиции отдашь, — протянула она мне запечатанное письмо.
— Так что случилось, Надежда Андреевна? — не выдержал я, принимая конверт. — Кто эти люди? Почему они за вами гнались?
— Ты уж прости, барин, но не твоего ума дело, — отрезала она, но без злобы, скорее устало. — Послание у меня важное от Кутузова императрице, а эти, — она кивнула на связанных преследователей, — препятствуют.
