Я даже не сразу заметил, как мы добрались до Уваровки — настолько сильно был погружён в свои мысли.
Кто-то из спутников — то Фома, то Захар, то тот же англичанин — периодически обращались ко мне, но я, видать, пропускал их вопросы. Лишь иногда до меня доносились обрывки фраз, не складывавшиеся в осмысленную речь. Спустя какое-то время меня перестали докучать ими, видя, что я глубоко погружен в свои мысли.
Мы проехали по главной улице деревни. Жизнь кипела своим чередом — бабы развешивали бельё на верёвках, ребятишки гоняли кур, мужики чинили изгороди.
При виде нашего отряда люди останавливались, кланялись, приветствовали. Некоторые с любопытством косились на незнакомого чужеземца в странной одежде, но вопросов вслух не задавали — знали, что всему своё время, и новости в деревне разносятся быстро.
Когда мы спешились у моего дома, я передал поводья коня Степану, который как всегда появился вовремя, словно из-под земли вырос. Он бережно принял коня, ласково поглаживая его по морде.
— Овса задайте ему побольше, — сказал я.
— Дорога была долгой, устал.
— Не сомневайтесь, Егор Андреевич, — кивнул Степан. — Напоим, накормим, вычистим. Будет как новенький к утру.
Я благодарно кивнул и пошёл к дому, где на крыльце меня встречала Машенька с крынкой кваса в руках. Её русые волосы, заплетённые в толстую косу, были перевиты алой лентой, а на плечи накинут узорчатый платок, несмотря на тёплый день. Лицо её просияло, когда она увидела меня.
— Вернулся, Егорушка! — обрадовалась она, протягивая мне крынку.
Её ясные глаза, смотрели с такой любовью, что все тревоги и заботы отступали на второй план.
Я испил кваса с дороги — холодного, с кислинкой, с лёгким хлебным ароматом и мятной ноткой. После пыльной дороги он казался особенно вкусным. Утолив жажду, я поставил крынку и обнял Машу. Она прижалась ко мне, уткнувшись лицом в мою грудь.
— Всё хорошо? — спросила она, отстранившись и заглядывая мне в глаза. В её взгляде читалась тревога — она всегда чувствовала моё настроение.
— Да, солнце, хорошо, — ответил я, улыбаясь и проводя рукой по её щеке. — Устал немного с дороги, да и дела в городе были непростые.
Она кивнула, принимая мои слова, но я видел, что не до конца убедил её. Машенька была проницательна и чувствовала, когда я не договариваю.
— А кто это с вами приехал? — спросила Маша, переводя взгляд на нашу процессию, спешивающуюся у ворот.
Мои мысли настолько запутались, что про англичанина я и забыл.
