В воздухе витали ароматы свежеиспечённого хлеба и чего-то мясного — то ли похлёбки, то ли жаркого.
Машенька встретила меня у порога, с любопытством вглядываясь в моё лицо.
Я поцеловал жену и попросил:
— Машенька, дай указание Анфисе, чтоб та накрыла ужин на нас и ещё одного человека.
Брови Маши удивлённо взлетели вверх:
— А кто с нами ужинать будет? — в её голосе звучало неподдельное любопытство.
— Ричард, — ответил я.
— А кто он? — продолжала расспрашивать Маша.
— Он англичанин, — сказал я, наблюдая, как на её лице отразилось изумление.
— Англичанин? — переспросила она, словно не веря своим ушам. — А что он тут делает?
Я улыбнулся её удивлению:
— А что такого? Мир тесен, как оказалось.
— А кто именно — этот Ричард? — Маша присела рядом со мной, её глаза горели любопытством.
— А вот за ужином и узнаем, — ответил я, потягиваясь в кресле. — А то времени расспросить не было. Он по-русски не говорит.
Машины глаза расширились ещё больше:
— А вдруг он шпион и за ним гонятся? — прошептала она, оглядываясь на дверь, словно ожидая, что в любой момент на пороге появятся стражники с алебардами.
Я рассмеялся и погладил её по руке:
— Нет, солнце моё, это вряд ли. Обычный человек, попавший в беду. Впрочем, ладно, не будем гадать, — я поднялся с лавки. — Как ужин будет готов — скажешь, чтоб кликнули его к нам.
Маша кивнула, хотя по её лицу было видно, что любопытство не унялось. Впрочем, она не стала больше расспрашивать и отправилась на кухню, чтобы передать распоряжение Анфисе.
Я же остался в горнице, задумчиво глядя в окно.
Ужин был готов через час. Стол накрыли в большой горнице — Анфиса расстаралась на славу. Дымящаяся похлёбка с грибами, жаркое из кролика, печёный картофель, квашеная капуста, соленья, свежий хлеб… Запах стоял такой, что слюнки текли.
Ричард пришёл ровно к назначенному времени — видимо, английская пунктуальность давала о себе знать даже в русской глубинке.
Я встретил его у порога и провёл к столу, представив Маше:
— Вот, познакомься, это Ричард, о котором я говорил.
Ричард слегка поклонился, приложив руку к груди. Он был высок, худощав, с острыми чертами лица и внимательными серыми глазами. На вид ему было около тридцати пяти лет. Несмотря на дорожную одежду, в его облике чувствовалась некая изысканность, выдававшая хорошее воспитание.
— Pleased to meet you, madam, — произнёс он.
