Я перевёл его слова Маше, и она, смущённо улыбнувшись, сделала лёгкий поклон:
— И мне очень приятно, — ответила она, хотя было видно, что ей неловко от неумения говорить на иностранном языке.
— Садись к столу, Ричард, — я указал на место напротив меня. — Ужинай, беседа после еды.
Ричард кивнул и сел за стол, аккуратно расправив полотенце на коленях — жест, выдававший в нём человека, привыкшего к хорошим манерам. Мы приступили к трапезе.
Я наблюдал, как Ричард ест. Было видно, что манерам он хорошо обучен. Держал столовые приборы безукоризненно, не торопился, тщательно пережёвывал пищу, аккуратно промокал губы полотенцем.
В его движениях чувствовалась сдержанность и достоинство, свойственные английским джентльменам. При этом он с явным удовольствием пробовал русские блюда, не выказывая и тени пренебрежения к непривычной для него кухне.
Маша тоже украдкой наблюдала за гостем, всё ещё не веря, что за нашим столом сидит настоящий англичанин. Для неё иностранец был существом почти мифическим.
После вкусного ужина, когда Анфиса убрала со стола и подала травяной отвар, я завёл беседу на ломаном английском.
Хоть я и изучал язык в университете в своём времени, но всё же не был в нём настолько силён, чтобы вести свободную беседу. К тому же, английский XIХ века имел свои особенности произношения и словарного запаса, к которым приходилось привыкать.
— Итак, Ричард, расскажи подробнее, как ты оказался в наших краях, — начал я, стараясь говорить медленно и чётко.
Ричард отхлебнул отвар, задумался на несколько секунд и начал свой рассказ:"
"— Я служил в английской армии во Фландрии.
Мы воевали с французами…
Я иногда переводил Машке, когда были интересные факты, о которых говорил Ричард. Машка сначала очень удивлённо смотрела, что я разговариваю на иностранном языке, но я сказал, что в институте обучался. Она, конечно, не знала, что я имел в виду бауманку XXI века, а не какое-то учебное заведение её эпохи.
Из рассказа Ричарда следовало, что тот был на войне англичан с французами. Его взяли в плен при осаде какого-то города (название я не разобрал), и ему, спустя время, удалось бежать.
Понимая, что через линию фронта просто так пройти не получится, направился на восток. Скитался по Европе, попал в Голландию, оттуда — с обозом купцов добрался через Польшу до центральной России.
— Так ты был солдатом? — спросил я, когда он сделал паузу в своём рассказе.
Ричард отмахнулся:
— Нет, что вы. Я был военным врачом.
Эта новость меня крайне обрадовала.
