Он стоял рядом с Фомой, неловко переминаясь с ноги на ногу, явно не зная, куда себя деть. В своём камзоле и бриджах он выглядел настолько чужеродным на фоне русских изб и сарафанов, что невольно притягивал взгляды всех вокруг.
— Фома! — окликнул я тестя и по совместительству купца. Он подошёл, вопросительно глядя на меня.
— Просьба у меня к тебе, — сказал я, понизив голос. — Давай Ричард пока у вас поживёт. Поселить-то его негде, а комната Машки у вас свободна. Надеюсь, стеснять вас не будет, а там придумаем что-то.
Фома почесал бороду, оглядывая англичанина с головы до ног. Затем кивнул:
— Как скажете, барин, пусть живёт, не обидим, — согласился он. — Только вот на языке вы заморском с ним разговариваете, мы так не сможем.
Действительно, это была проблема. Ричард почти не знал русских слов, а Фома и его домочадцы и вовсе не говорили по-английски.
Я поманил к себе Ричарда, который всё это время стоял в стороне, с любопытством разглядывая деревню. Он подошёл, слегка поклонившись Маше — видимо, угадал в ней хозяйку дома.
— Ричард, — сказал я по-английски, — это Фома Степанович, отец Марии, моей жены. — Я указал на купца, который учтиво склонил голову. — Ты поживешь пока в его доме.
Англичанин просиял и поклонился Фоме:
— Очень благодарен за гостеприимство, сэр, — произнёс он, а я перевёл его слова купцу."
"Я объяснил Ричарду, что поживёт он пока с ними, и что самое важное — пускай старается учить язык. Без знания русского ему будет тяжело адаптироваться в нашей глубинке, где иностранцев видели разве что на картинках в книгах.
— А через пару часов пускай придёт ко мне, — добавил я, обращаясь к Фоме. — Разговор имеется.
Купец кивнул, взял англичанина под локоть и повёл к своему дому, расположенному через две избы от моего. Ричард оглянулся, бросив на меня вопросительный взгляд, но я лишь кивнул, подтверждая, что всё в порядке.
Во время этого короткого разговора, я видел, что Маша, которая всё это время стояла рядом, наблюдала за происходящим с нескрываемым любопытством.
Проводив их взглядом, пошел в душ. Прохладная вода смыла не только пыль путешествия, но и напряжение последних событий.
Вытираясь льняным полотенцем, я мысленно перебирал события минувшего дня. Встреча с англичанином, короткий разговор, его рассказ о бегстве из плена… Что-то подсказывало, что это все не случайно.
Одевшись в чистое, я направился к дому. Вечерело. Из трубы нашего дома поднимался дымок — Анфиса, должно быть, готовила ужин.
