— Откажись! Каждый из нас выполняет свою работу. Мы сидим, а кум за нами присматривает.
— Поздно. Если я этого не сделаю через два дня, то на третий день меня самого прирежут.
— Понимаю. Похоже, так оно и будет. Слово братвы — закон.
— Мне указали его дом. Сказали, в какое время он обычно выходит, когда приходит. Я уже караулил его у подъезда. У него красивая жена и двое сыновей, погодки. Конечно, наш кум — козловатый «дубак», но я считаю так же, как и ты: мы делаем свое дело, а он свое. — Помолчав, Тимоха добавил, качнув головой: — Но, видно, он крепко наступил на хвост Сереге Длинному… Вот тот и хочет расквитаться с ним чужими руками.
— Ладно, не грусти! Ну, давай выпьем! Не до утра же нам держать стаканы в руках.
И Мулла, запрокинув голову, влил в себя водку. При этом кадык его мерно ходил вверх-вниз, будто кто-то дергал его за веревочку. Потребление спиртного он тоже себе прощал, хотя и никогда не забывал о том, что он истинный правоверный. За эту слабость впоследствии он будет истязать себя изнурительным постом и долгими молитвами.
Мулла всегда повторял, что он прежде всего вор, а все остальное вторично. Он наказал подельникам положить ему в могилу, как и полагается всякому законному, острый нож, бутылку водки и колоду карт.
Глотков получилось пять, после чего Мулла резко выдохнул и поморщился.
— Что скажешь, Заки? — спросил Тимоха, занюхивая водку рукавом.
— Помогу я твоей беде, — помолчав, ответил тот. — Серега Длинный мне кое-что должен, так что, думаю, он не будет возражать, если я откуплю тебя…
* * *Случай этот Заки Зайдулла припомнил, когда подходил к бараку, в котором был заперт Хрыч со своей кодлой.
Тогда Мулла отдал за Тимоху Сереге Длинному своего раба, чью жизнь за месяц до того выиграл в буру. Если бы этого не произошло, возможно, не было бы сейчас Тишки Беспалого.
— Стоять! — звонко скомандовал капитан Морозов, напомнив ворам, кто на зоне власть.
Мулла подумал, что этот офицерик совсем еще мальчишка и, похоже, еще тоже не успел вдоволь налюбиться с бабами.
Скорее всего в юности он мечтал стать летчиком и бороздить просторы пятого океана. В армию наверняка пошел с охотой, но никогда не думал, что судьба так скверно подшутит над ним, заставив стеречь зэков в Заполярье. Наверняка своей девушке он пишет, что служит в далеком пограничном гарнизоне и охраняет священные рубежи Советской Родины. Его ложь можно понять и даже оправдать — быть надзирателем на Руси всегда считалось недостойным ремеслом.
