Ведь не случайно солдаты-срочники, идущие на дембель, спарывают с гимнастерок не только красные погоны, но даже и эмблемы с гербом.
Зайдулла остановился.
— Что еще предложишь, начальник?
— Не разговаривать! — огрызнулся Пингвин. — Прокопенко! — окликнул он двухметрового детину. — Открывай дверь!
— Слухаю, тарищ капитан! — с готовностью отозвался хлопец и, громыхнув ключами, уверенно двинулся к бараку. Связка ключей в его огромных лапах казалась неестественно маленькой. После некоторого усилия дверь отворилась, и поток света вырвал из темного нутра барака заросшие физиономии зэков.
— Ба! Да к нам пополнение идет! — раздался радостный голос Хрыча. — Никак сам Мулла пожаловал! Новый смотрящий. Дружок кума. А может, ты стал сукой, Мулла? Тогда заходи! Мы ведь тебе уже подготовили достойный прием!
— Заходить по одному, — грозно рявкнул капитан, насупив брови. — И не дергаться, если не желаете получить пулю в затылок. Вперед, Мулла!
Зайдулла опустил руки и осторожно пошел в барак, а следом за ним затопали остальные зэки.
Капитан улыбнулся — все прошло как по маслу.
— Закрывай дверь! — повеселевшим голосом приказал Пингвин. — Думаю, у них найдется, о чем поговорить.
Дверь скрипуче повернулась на петлях и с грохотом затворилась.
Мулла знал Хрыча еще по хабаровской пересылке, где в конце тридцатых годов верховодили «красные» отряды. Воры называли эту пересылку «сучьим логовом». На то имелись свои веские основания. В конце тридцатых энкавэдэшники нагнали туда уголовников со всего Приморья, а заправляли там суки, приговоренные ворами за провинности перед законными к смерти.
Опасаясь, что их могут перевести в «черный» лагерь, где правил воровской закон, суки готовы были выполнить любой приказ администрации и не стеснялись даже идти на откровенное сотрудничество с кумовьями. Суки из хабаровского «логова» частенько выполняли функции карательных отрядов, их направляли туда, где царил воровской порядок. Пользуясь покровительством администрации, они не только жестоко подавляли воровские бунты, но и навязывали на зонах сучьи законы.
Блатные сопротивлялись как могли — в знак протеста против сучьего беспредела они резали себе вены целыми бараками, кололи зазевавшихся сук заточками, душили удавками, но силы были неравными…"
"Хрыч сам не был сукой, он старался жить по воровским законам — не обижал слабых и наказывал виноватых, но вместе с тем он спокойно наблюдал за сучьей напастью, которая раковой опухолью расползлась по зонам.
