Беда заключалась в том, что Мулла по-прежнему, несмотря ни на что, был верен Беспалому, по-своему любил его, хотя не признался бы в этом даже самому себе. Мулла для Тимохи всегда был чем-то вроде ангела-хранителя, спасавшего его в самых безнадежных ситуациях. В последний раз это произошло незадолго до того, как судьба навсегда развела их по разные стороны забора из колючей проволоки.
* * *Дело было в конце тридцатых годов. Тимоха тогда пришел на хазу к Мулле поздно вечером, молча достал из кармана бутылку водки, шматок щедро посоленного сала и стал нарезать его на аккуратные ломтики.
Заки молча наблюдал за тем, как отточенное лезвие легко врезается в плотную жирную массу. То, что ему, татарину, придется есть свинину, его не смущало — он верил в Аллаха, но не верил в то, что Аллах мелочно интересуется рационом вора Заки Зайдуллы. Мулла с усмешкой взглянул на гостя: Тимоха был пижон и любил пофрантить, глядя на его наряд, нельзя было не признать в нем законного урку. Он всегда носил кепку, надвинув ее на самый лоб, куртка у него была кожаная, лоскутная, а штиблеты блестели так, что в них отражалась улица.
Заки Зайдулла так же молча достал из шкафа два пустых стакана, сдул с них невидимые пылинки и с громким стуком поставил на стол.
Тимоха подковырнул острым лезвием пробку, и та, описав в воздухе дугу, закатилась в угол. После этого он опрокинул горлышко над стаканом, а когда водка, булькая, подобралась к самому его краю, умело перевернул ее, не пролив при этом ни капли. Так же уверенно он наполнил и второй стакан.
— Знаешь, Мулла, — Беспалый поднял стакан, — я ведь к тебе проститься пришел.
Его рука при этих словах слегка дернулась, и водка плеснулась через край, намочив ему рукав.
— Что так?
Мулла не выразил удивления. Он всегда оставался невозмутим. Даже если бы завтра он увидел в рядах воров всех членов Совнаркома, его лицо выразило бы лишь легкое недоумение.
— Вчера ко мне заявились четыре фраера от Сереги Длинного, — невесело начал разговор Тимоха.
— Продолжай, — бесцветно отозвался Мулла, — чего они от тебя хотели…
Однако Беспалый уловил, что в голосе Муллы появились нотки настороженности.
— Они мне сказали, что, сидя в крытке, я все время сладко пил и сытно ел и что пришло время отрабатывать это."
"— Возможно, они и правы. Братва тебя действительно грела, и ты должен как-то отблагодарить ее за это. Но чего же они хотят от тебя?
— Я должен порешить кума той самой крытки, — выдавил через силу Тимоха.
— Ах, вот оно что! — кивнул Мулла.
