Осколок опасной бритвы, сделанный из отличной стали, как всегда, верно послужил ему.
Муллу никто не тревожил. Он стряхнул с плеч пряди темных волос, потом встал на колени и несколько минут отбивал поклоны:
— Мы вернулись с джихада малого, чтобы приступить к джихаду великому… Аллах, дай мне силы, чтобы победить недругов, чтобы не испугаться смерти, когда она посмотрит мне в лицо. Аминь!
Мулла поднялся с колен. С этой минуты он был готов к бою, даже если ему было суждено погибнуть в этом бою.
— Вы готовы умереть? — холодно спросил воров Мулла.
Сам он уже давно приготовился к смерти и к суду Аллаха.
— Смерть всегда ходит рядом с вором. Мы готовы к ней с той самой минуты, как признали закон справедливых людей, — отвечал за всех Стасик. — А потом, Мулла, у нас просто нет другого выбора.
— Тогда вот что. — Мулла сделал паузу и пробежал взглядом по напряженным лицам блатных. Он понимал, что некоторых из них видит в последний раз. Мулла любил своих корешей и был привязан к ним, но не настолько, чтобы во имя их спасения жертвовать главным — воровской идеей.
— Людей у нас примерно столько же, сколько и в кодле Хрыча, а это не так плохо. Я беру на себя Грека: очень мне хочется посмотреть, какого цвета у него ливер. Ты, Стасик, займешься Штырем. Нужно его сделать! Не бойся его: в такого амбала как раз легче всего попасть. Тебе, Кирсан, достанется Рыхлый. Завалить его будет несложно. — Мулла повернулся к молодому парню лет двадцати пяти. Кликуха у него была Художник — вовсе не потому, что этот вор тянулся к творчеству.
Просто все его тело было украшено затейливыми татуировками. — Тебе, расписной, достанется задача потруднее: ты должен завалить Крота. Крот парень скользкий, как змея. И резкий! Вы смогли убедиться в этом сами — он зарезал Чижа, а тот был малый не промах.
— А еще он ранил двоих наших… Скоро отдадут богу душу! — послышался голос из угла.
Раненые, прижавшись спинами к стенке барака, смотрели прямо перед собой. Жить им оставалось лишь несколько минут. Они уже даже не просили пить, в их глазах застыли безмятежность и равнодушие ко всему происходящему вокруг.
— Ты его сделаешь! Ты тоже неплохо машешь перышком! — сказал Художнику Мулла.
— В одной руке у меня будет нож, а в другой заточка. Он от меня не уйдет! — уверенно пообещал вор."
"— Якши! — одобрил Мулла и проговорил, обращаясь к остальным: — Каждый из вас должен выбрать себе по суке. Да следите за тем, чтобы вас не пырнули в спину. От того, как сложится эта резня, зависит, жить ли нам дальше.
