Они липли к нему со всей страстью, на которую была способна их бабья натура, словно хотели разгадать какую-то его тайну. Гришуня Маленький любил пофрантить, пытаясь, видимо, таким образом несколько скрыть недостатки своей внешности. Он любил дорогие вещи так же страстно, как и красивых женщин, и одевался всегда очень дорого и броско. Когда он был на воле, то больше походил на преуспевающего денежного туза, чем на матерого уркача.
С Муллой Гришуню когда-то связывал Сухаревский рынок, где они промышляли карманными кражами.
Территория между ворами была поделена четко, однако Гришуня позволял себе порой забираться в чужой «огород» и частенько уводил из-под носа Муллы жирного «купца». Однажды это закончилось тем, что Зайдулла взял Гришуню за ухо, как это делает строгий родитель, наказывая неразумное дитя, и предупредил, что выпорет его на глазах у всего рынка, если нечто подобное повторится. Возможно, Гришуня проглотил бы угрозу авторитетного вора, каким уже в то время был двадцатипятилетний Мулла, если бы эти слова не прозвучали прилюдно.
Гришуня резко отстранил руку Муллы и пообещал когда-нибудь плюнуть в его мертвые глаза. Бросаться словами среди урок не принято, и многие тогда сочли, что Мулла — потенциальный покойник. Однако этот случай мало что изменил в судьбе Заки Зайдуллы. Наоборот, Мулла сделался единоличным хозяином Сухаревки, навсегда вытеснив оттуда Гришуню.
И вот сейчас судьба свела в одном лагере Муллу и Гришуню Маленького, чтобы воскресить их давнюю вражду.
* * *— Разве Гришуню можно позабыть? — криво усмехнулся Заки. — Он случайно не подрос со дня нашей последней с ним встречи?
Беспалый покачал головой:
— Ты зря усмехаешься, Мулла. Для тебя встреча с ним может закончиться очень печально. Интересно, а почему тогда Гришуня ушел с рынка, оставив тебе хлебное место? Ведь он такой несговорчивый!
Мулла улыбнулся:
— Да испугался малец, что я могу оторвать ему ухо.
— Мулла, я очень боюсь, что ты не доживешь до завтрашнего утра. Во имя прежней дружбы я прощаю тебе эту гору трупов.
В память о нашей юности я предлагаю тебе помощь.
— Ты зря стараешься, Тимоша, — брезгливо процедил свозь зубы Заки Зайдулла. — Я никогда не прибегал к помощи сук!
Беспалый пожал плечами.
— Что ж, каждый из нас выбирает себе судьбу. Считай, что я приходил к тебе попрощаться. Лейтенант! — Он повернулся к молоденькому офицеру, стоявшему за его спиной и поглядывавшему по сторонам цепким пронзительным взглядом.
