Когда последний из них скрылся за казармой, он ласково протянул:
— Вот мы и повстречались с тобой, Мулла! Жаль, что наше свиданьице запоздало лет этак на десять, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. И я надеюсь сполна вернуть тебе должок. А знаешь, я все боялся, что наша встреча сорвется! Это очень хорошо, что Хрыч тебя оставил мне!
Мулла видел, что на каждого его человека приходится по шесть бойцов из кодлы Гришуни и предстоящий бой будет больше напоминать избиение.
— Я тоже хотел тебя увидеть, Гришуня!
Гришуня милостиво улыбнулся.
Он знал, что смерть Муллы не будет легкой: он собирался резать врага на куски и швырять эти кровавые ошметки в запретную зону на прокорм сторожевым псам. Коротышка наслаждался своим превосходством. Для него Заки Зайдулла был уже покойником. От разговора с бессильным врагом Гришуня Маленький получал кайф не меньший, чем от ядреной казахской анаши.
— А ты все такой же остряк! И вижу, что по-прежнему презираешь смерть. Я прав, Мулла? А может быть, ты думаешь, что ты бессмертный? Вижу, что твои молодцы так не считают — вона как перебздели! С лица сбледнули! Сколько вас зашло в барак, Мулла, вспомни! А сколько вышло живыми… То-то же!
Мулла оставался невозмутим:
— Гришуня, налепушник, а ты ведь и сам не из железа сделан!
— Ох, и нравится же мне этот парень! — повернулся Гришуня к своим бойцам, которые натянуто улыбались шуткам своего пахана.
Не поддерживать веселье Гришуни было опасно — свирепый коротышка мог счесть это неуважением, а за пренебрежение к своей персоне он карал жестоко.
— Чуете, братцы, от него мертвечиной разит за версту, а он еще скалится. Ладно, надоело мне слушать его болтовню, прирежьте его! — жестко приказал Гришуня.
От малого джихада следовало переходить к джихаду большому."
"Мулла незаметно вытащил из рукава обломок бритвы. Именно так, без страха и просьб о пощаде, должен умирать настоящий правоверный. Тогда можно быть уверенным, что после смерти он сумеет пройти в рай по мосту толщиной в волос, а душа не заблудится в небесных пространствах.
Примеру Муллы последовали остальные бойцы. Никто из них не надеялся выжить, никто не просил пощады, но каждый решил продать свою жизнь подороже. Бродяги не тешили себя надеждой, что после смерти за их душами прилетят белые ангелы, для того чтобы торжественно спровадить в тенистые сады вечности, а потому совсем не страшно было перед смертью взять на душу еще один грех.
