— Подходи, кто желает умереть первым!
С караульных вышек солдаты с интересом наблюдали за назревавшей потасовкой. Они помнили инструкции Беспалого: ни во что не вмешиваться! Полковник предупреждал, что существует большая опасность потерять контроль над этой зоной, если зэки вместо того, чтобы резать друг друга, надумают объединиться. Тогда они сумеют разнести в щепки крепко сколоченные бараки и вырвать с корнем сторожевые вышки. Солдаты полагали, что именно поэтому полковник старался натравить одну кодлу на другую.
Имелась у Беспалого и еще одна причина для беспокойства. Три недели назад была «разморожена» зона под Воркутой. Тамошние зэки на целых три недели взяли власть в свои руки, вырезав большую часть администрации и всех сук. Бунтовщиков усмирили на четвертую неделю: пять танков проутюжили гусеницами территорию лагеря вместе с заключенными, превратив этот уголок тундры в болото. Тех немногих, что ударились в бега, затравили разъяренными голодными овчарками. Возможно, такое же решение придется принимать и в отношении беспаловского «беспокойного хозяйства».
— В кольцо их бери! Чтобы ни одна тварь не вырвалась! А то придется бегать за ними, как за крысами, по всей зоне, — уверенно покрикивал Гришуня.
Гришуня был одним из первых в воровском мире, кто начал окружать себя «торпедами» — зэками, проигравшими в карты свою жизнь. С их помощью он не только держал в узде всю зону, но и успешно устранял соперников. Полчаса назад Гришуня провел инструктаж среди «торпед» и пообещал прощение долга тому, кто первым сумеет всадить перо в Муллу.
«Торпеды» обещали разодрать наглого татарина на куски, едва он выйдет из барака. Но когда дверь распахнулась и автоматчики вывели Муллу, ландскнехты Гришуни увидели его черные сатанинские глаза и поняли, что на тот свет черти никогда не уходят без кровавой дани.
Заки Зайдулла всегда был вожаком стаи. Матерый, сильный, он напоминал волка, который одним коротким рыком способен укротить самых свирепых соперников. Мулла и сам всегда жил по волчьим законам, установив в своей шайке строжайшую иерархию.
Во всем его облике ощущалось что-то от могучего, знающего себе цену зверя. Один взгляд такого зверя способен заставить поджать хвост нахальную овчарку, посмевшую ощерить зубастую пасть. Именно такой взгляд парализует овцу и делает покладистой самку, готовую следовать куда угодно за своим господином. Заки Зайдулла знал, что его окружают псы, послушные строгому хозяйскому окрику.
