Он распорядился выстроить зэков на поверку и, когда они вытянулись в длинную неровную линию, неторопливо прошелся перед строем, заглядывая в глаза каждому. Взгляд у него был добродушный и прямой, как будто он видел перед собой не закоренелых преступников, а близких людей. Следом за ним, словно привязанные, топали три солдатика. Их молодые лица, наоборот, хранили печать суровости. Такие физиономии бывают у детей, занятых решением сложной задачи. Автоматы они держали крепко, словно опасались, что нехорошие дяди могут отнять у них любимую игрушку.
Где-то в глубине их взгляда сохранилась частичка наивности, которая порой мерцала так же ярко, как Полярная звезда на темном небосводе. Но зэки за долгий тюремный срок успели сполна насмотреться на конвоиров и понимали, что не стоит доверять этому холодному сиянию, потому что всякий человек, облаченный в казенную форму, чужой! И в случае, предусмотренном уставом, с легкостью нажмет на спусковой крючок. Зэки ненавидели охранников и знали, что те платят им взаимностью.
— Улыбок не вижу на рожах, бродяги! — бодро начал Беспалый. — Глядя на вас, люди могут подумать, что вы рога замочили. А ведь здесь просто санаторий, воздух ядреный и бабы нецелованные. Я вам даже завидую, бродяги. И накормят вас, и напоят, и постерегут, чтобы вы в тундре по дурости своей не окочурились. Не жизнь, а лафа! Так откуда в вас эта злость, бродяги? Не любите вы друг друга. Ай-яй-яй, разве это по-христиански? Что Иисус говаривал?.. Возлюби ближнего своего, яко самого себя. А моя похоронная команда за день десяток трупов на кладбище относит.
Что вы в распятие впали? Может, корм не в коня?
Полковник обвел вопросительным взором длинный ряд зэков, но бродяги молчали.
— Вижу, что говорунов среди вас не осталось. Кто умел говорить, сейчас находится на аудиенции у господа бога. Ладно, если вы молчите, тогда буду говорить я. А расклад таков: рано вы успокоились, граждане заключенные! Мне тут не нужен беспредел, а потому я продолжаю свой эксперимент.
— Ты нас уже укатал своими шутками, Тимоша!
— Кто это говорит? — повернулся Беспалый на голос.
— А, это же мой старый друг Мулла! А ты нынче опять в авторитете? Все-таки чувствуется в тебе крепкая закалка. И знаешь, Заки, я даже порой горжусь, что мы были с тобой корешами. Если бы из тебя не получился отменный вор, то вышел бы очень даже приличный барин. Мне даже нетрудно представить, как бы ты из зэков веревки вил.
— Что же ты в этот раз придумал, Тимоша? — хмуро поинтересовался Мулла.
