Если вельможа берется за оружие, так это не от хорошей жизни. Хозяину полагалось быть величественным — ленивым жестом показывать на обидчика, а холопы, будьте так добры, рвите наперегонки баринова обидчика.
— Вот и постарайся!
Рубленый развернулся к Прихвату — пять минут назад тот был его «шестеркой» и готов был исполнить любой его приказ. А сейчас, всего-то за дружеское похлопывание по плечу малая-малахая, был готов позабыть прежнее расположение Рубленого.
— Ну давай, доставай! — подбодрил Шельма верзилу.
Некоторое время Рубленый и Прихват в упор разглядывали друг друга — точно так же поступают бойцовые собаки, прежде чем вцепиться друг другу в глотки. Неожиданно Рубленый поперхнулся и попятился назад, из его руки выпал нож, и он обеими руками ухватился за горло. Наброшенный сзади на шею жгут стягивал ему горло все крепче. Дыхание у Рубленого перехватило, и он, открыв рот, беспомощно шевелил губами.
— Смотри не задуши! — скомандовал Мулла. — А теперь стаскивай с него штаны.
Вот так! Порасторопнее! Ставь его жопой кверху!
— Ну-ка, где моя краля? — пробасил Прихват и уверенно отстранил стоявших рядом зэков. — Спасибо, бродяги, что право первой ночи за мной оставили, а то истосковался я. Ну прямо мочи нет терпеть!
Полузадушенного Рубленого опрокинули на пол. Из горла у него брызнула желтая пена и некрасивыми ошметками заляпала ворот телогрейки. Бесштанный, раздавленный, выставив на осмотр братвы сухое жилистое тело, он выглядел теперь жалко, и мало кто из зэков сумел удержаться от едкой насмешки.
Обесчещенный мужик теряет гораздо больше, чем король, лишенный государства, — у того остается хоть титул.
Теперь Рубленому предстояло всю жизнь нести на своих плечах страшный груз презрения. И уже никогда не суждено ему подняться…
— Котел ему держи, — командовал Прихват, — да покрепче, а то вырвется. Это тебе не лялька!
Прихват неторопливо распоясался, поднял к подбородку телогрейку и пристроился к Рубленому сзади.
Все молча наблюдали.
Через четверть часа мужика не стало. Потом Прихват отер о Рубленого конец и довольно заулыбался:
— Ну чем я не господь бог? Из мужика бабу вылепил!"
"Неделю в лагере царил образцовый порядок: за любую драку Мулла, единодушно признанный смотрящим зоны, наказывал строго — бил по ушам, определял в мужики… На восьмой день из своей берлоги вышел на белый свет Тимофей Беспалый.
