Тимофей Егорович выпил. Закусывать хмельное зелье не стал — взял с тарелки тоненький ломтик солененького огурчика и громко вдохнул в себя ядреный дух. Потом выдвинул ящик стола, в котором лежал черный с полированной рукоятью «макаров», и стал ждать.
Через несколько минут дверь отворилась, и охранники ввели в комнату пожилого худощавого мужчину. Черты его лица показались Беспалому знакомыми, а когда тот заговорил, полковник понял, что перед ним был не кто иной, как старый знакомый — вор-рецидивист Шельма.
— Здравствуй, гражданин начальник! Неужели не признал бывшего кореша?
Настоящее имя Шельмы было Афанасий, фамилия — Степанов. Он, как и Беспалый, тоже был из беспризорников и тоже когда-то состоял в кодле Муллы, которая потрошила карманы граждан на толкучках и рынках. Афанасий был старше Беспалого на два года и, прежде чем они познакомились, уже успел отсидеть шесть месяцев в колонии, где сошелся с матерыми уркаганами и перенял у них многие секреты воровского ремесла. Шельма был удачлив, как воровской бог, и хитроумен, как голодная лисица.
Собственно, за это он и получил свое погоняло. Отчаянности ему было тоже не занимать, он тырил не только засаленные потертые кошельки с мелочью, но и золотишко в ювелирных магазинах. С Шельмой всегда было легко, он умел не унывать, знал огромное количество блатных песен и частенько в развлечение себе и на потеху базарной толпе исполнял под гитару воровской репертуар. А Мулла и Тишка, не теряя между тем времени, собирали в карманах зевак, ошарашенных звонкоголосым пением безымянного артиста, легкие рублики.
Вот такой существовал у них подряд.
— Шельма? — удивился Тимофей Егорович.
— А то кто же? Вижу, что не сразу меня признал. А я ведь чувствовал, что нам еще придется встретиться. Вот, значит, как свидеться довелось.
— Капитонов! — обратился Беспалый к старшему караула. — Выведи свою команду.
— Товарищ полковник… так это же… не положено по инструкции. Приговор…
— Я кому сказал — выйди вон! — Кулак полковника грозно стукнул по столу.
Старший лейтенант Капитонов никогда не видел начальника колонии таким рассерженным. Даже во время прошлогоднего бунта зэков он казался куда более сдержанным.
— Есть! — Капитонов пожал плечами и вышел, увлекая за собой в открытую дверь подчиненных.
— Встретились… Жаль, что таким образом. За что же тебя под вышак подвели? Ведь ты же вор, а не мокрушник.
— А ты что, Тимошка, дело мое не читал? — сощурился Шельма.
