В трюме, где сидели заключенные всех мастей, неожиданно завязалась драка с «автоматчиками». По мнению «черных» воров, они были те же самые ссученные, мгновенно перекрасившиеся, как только взяли из рук хозяина оружие. Единственное, что отличало их от «козлов» иных оттенков, так это то, что они не сторожили лагеря, набитые до отказа родственными душами, а воевали с фрицами. Их путь практически всегда был одинаков — штрафной батальон, бой за безымянную высоту, в котором гибло до семидесяти процентов личного состава, а уж потом действующая армия.
Но вор всегда остается вором, даже после боевого крещения, и поэтому большая их часть возвращалась в тюрьму, но только они считались уже не «черными» ворами, а «красными» и покровительствовала им не пиковая масть, а бубновая. Будто произошло некоторое превращение по примеру братца Иванушки, ослушавшегося мудрую сестренку и испившего из копытца порченой водички. Вот только называли их не так ласково, как в дремучей русской сказке.
С войны эти люди принесли огромный боевой опыт, который с успехом применялся ими в лагерных условиях. Не однажды сталкиваясь со смертью, они привыкли смотреть ей в глаза. Им казалось, что невозможно умереть в том месте, где не слышно артиллерийской канонады. Фронтовики вели себя бесшабашно и шли грудью на ножи, будто вместо телогреек носили непробиваемые панцири. К ним прочно пристало лагерное прозвище — «автоматчики». Они ненавидели и презирали ссученных чистой воды и в то же время не могли примкнуть и к «черной» масти — так и мотались, словно заколдованные, между двух берегов.
"
"Среди «автоматчиков» выделялся бывший законный вор Кощей. Двухметрового роста, с неимоверно длинными руками, он и в самом деле казался персонажем из сказки: казалось, вот сейчас взмахнет руками и полетит в тридевятое царство умыкать Василису Прекрасную. Все четыре года войны он прослужил старшиной в штрафном батальоне и повидал столько всего, что хватило бы даже на несколько воровских жизней.
Про него рассказывали, что новобранцев, прибывавших на фронт с зоны, он встречал ведром чистого спирта, а за линию фронта переползал не только для того, чтобы выловить «языка», но и чтобы полакомиться немецкой тушенкой. Не без смеха Кощей поведал о том, что там, где стояли воровские части, частенько можно было наблюдать, как бывший уголовник тащит из-за линии фронта, на радость корешам, мешок с провиантом.
