— В рот тебе… на грош, — с усмешкой произнес Рябой с оскорбительной усмешкой.
Рябой сделал еще шаг вперед и мгновенно притянул к себе взгляды всех «автоматчиков».
Давно Кощей не пивал молодецкой крови, а сейчас желал насытиться сполна, вот только не захмелеть бы с непривычки от этого солено-пряного напитка.
Кощей протянул миску сидевшему рядом и хмуро обронил:
— Подержи!
Он поднимался неохотно, с видом человека, которому в следующую минуту предстоит браться за нелегкую работу. Сделал первый шаг, потом неторопливый второй.
Даже здесь, в трюме парома, существуют границы, нарушать которые никому не позволено, пусть даже это будет такая титулованная сука, как Рябой. У «автоматчиков» в воровской стране были своя территория, свой суверенитет, и пограничные межи они берегли свято.
В поле — две воли, вот только сильнейшая всегда определяется поединком.
Удар был сильный. Он пришелся в левую скулу Рябого и опрокинул его на стоявших рядом подпаханников, да так, что только пятки сверкнули.
Словно по команде, со всех сторон поднялись заключенные.
Похлебка тотчас была забыта и опрокинута, а перловая жижа обильно залила пол трюма, превратив его в каток.
— Режь блядей! — заорал Кощей и первым бросился в самую гущу ссученных. Он возвышался над толпой, как каланча над убогими деревянными хибарами. Его руки работали с силой молота, падающего на наковальню, и всякий раз опрокидывали на пол новую жертву. Нож ему был не нужен — кулаки действовали как снаряд, выпущенный из дальнобойной пушки. И в то же время он выполнял работу ледокола, за которым шел караван — «пехота» и подпаханники, вооруженные ножами и заточками.
Ссученных воров было раза в два больше, их поддерживали молодость, сытый грев, добрая хозяйская пайка и покровительство администрации. На стороне «автоматчиков» было бесстрашие, помноженное на боевой опыт.
Трюм наполнился криками, свирепой бранью. «Автоматчики», презрев численное преимущество противника, рассекли толпу ссученных и зажали их по углам. Наследники славного генералиссимуса Суворова, они помнили его незабываемую заповедь — «не числом, а умением!» — и сошлись врукопашную, чтобы доказать силу русского штыка.
Многие ссученные падали на пол, даже не успев достать заточки, те же, кто оказывал сопротивление, умирали первыми. Большинство отступило, но лишь для того, чтобы в следующую минуту с силой девятого вала обрушиться на «автоматчиков».
— Назад! — остановил дерущихся пронзительный крик.
Это успел очухаться от глубокого нокаута Рябой.
