Одна из тюремных заповедей гласила: о всех происшествиях сообщать смотрящему СИЗО.
— И что же ты предлагаешь? — Голос Рваного слегка смягчился.
— Нужно отослать ответную маляву на Камчатку. Там сидят воры неглупые, мне кажется, они нас должны понять. А теперь спросим у всех… Братва, кто за то, чтобы отписать авторитетам?
Самые уважаемые воры тюрьмы сидели в хате, которая называлась Камчаткой. Свое название она получила оттого, что помещалась на верхнем этаже тюрьмы, в дальнем конце коридора. Там хата была светлая и просторная, если в обычные камеры запихивали как минимум по тридцать человек, то на Камчатке их было всего лишь пятеро.
Именно они управляли жизнью СИЗО и разгуливали по коридорам, как по собственной даче. Поговаривали, что, когда ворами в здании СИЗО был организован сход, начальник тюрьмы лично распорядился принести в хату к авторитетам ящик водки. Ни для кого не было секретом то, что обитатели Камчатки частенько покидали здание тюрьмы, сопровождаемые доверенными лицами хозяина. При этом офицеры из охраны очень напоминали телохранителей при важной персоне.
— Возможно, Лука прав, — высказался Чешуя. — Чего нам напрасно нарываться на неприятности? Воры все равно узнают обо всем в подробностях. Тогда уж точно не отмоешься. Нужно отписать!
— Кто еще хочет высказаться? — Лука посмотрел на помрачневших мужиков.
— Нужно отправить!
— Согласен!
— Согласен!
— Пусть Камчатка нас рассудит.
— Воры там с понятием, мужика просто так в обиду не отдадут.
— Чешуя, достань бумагу! — распорядился Лука.
Он с удовольствием отметил, что сокамерники вновь подчинились его воле. — Пиши! — Чешуя вырвал из блокнота лист и выжидательно посмотрел на Луку. — «Камчатка! Обращаются к вам жильцы хаты триста восемьдесят пять как к высшей власти в нашем каземате. Очень надеемся, что вы поймете нас и рассудите по совести. А дело вот в чем… В нашу хату подсадили петуха. Свою масть он скрыл. Гребень сел за наш стол, жрал из нашего общака, а потом пришла малява от вас, и мы узнали, что он опущенный.
Камчатка, только в ваших силах смыть с нас пятно позора». А теперь, братва, ставьте свои подписи!
Первым расписался Чешуя: угловатая размашистая закорючка залезла на последнюю строчку и криво уперлась в край листка бумаги. Затем расписался Рваный, а уж потом оставили свои клички на листке бумаги и остальные мужики.
Последним расписался Лука. И когда была поставлена последняя буква, он аккуратно свернул маляву и протянул ее Василу.
— Поставь на «дорогу».
