— Я любимого отчима розочкой замочил! У меня даже тогда рука не дрогнула, а такую гниль раздавить и вовсе благим делом будет.
Лука с минуту наблюдал за спящим. Внутри предательски шевельнулась мысль: бедняга даже и не ведает, что находится в нескольких секундах от смерти. А потом, взяв поудобнее подушку в обе руки, Лука навалился на его лицо всем телом. Керосин замычал, стал биться, пытаясь сбросить с себя Луку, но тот крепко держал его голову.
— На ноги садись! Ноги прижми, сказал! — громко шептал Лука.
Двое «гладиаторов» быстро сели на ноги Керосину. Еще минуты три тот яростно корчился, точно змея, прижатая к земле рогатиной, а потом как-то сразу обмяк и затих.
— Кажись, издох! — торжественно объявил Лука, повернувшись к Рваному. — Ну что, убедился?! На понт здесь брать ни к чему. Я не дешевый фраер, если сказал, что порешу, значит, так оно и будет.
— А ручки-то у тебя дрожат, — протянул, усмехаясь, Рваный."
"— Чего ты удивляешься, Рваный, я ведь — вор, а не мокрушник.
Лука убрал подушку с лица Керосина. На лице покойного застыла гримаса ужаса, рот был широко распахнут, нечто страшное проступало в его лице. Арестанты невольно переглянулись — не каждый день они видели убийство.
— Ты посмотри, как рожу-то у него перекосило, как будто бы к нему сам черт пришел попрощаться.
— В чем дело, братишки? — спросил из своего угла Чешуя.
Только сейчас Лука заметил, что камера проснулась. Храп прекратился.
Никто не спал. Все со страхом наблюдали за тем, как Лука осторожными, но вполне привычными движениями прикрыл глаза покойному. Можно было подумать, что он далеко не впервые присутствует при таком событии.
— У тебя что, бельма на глазах? — грубовато отозвался Лука. — Запомоенного порешили!
— Гнить ему в земле, гаду!
— В общем, так, бродяги, неизвестно, какая у нас с вами будет дальше житуха… У каждого свой перст и свои сроки, но быть в петухах даже год — это дрянная доля.
Как потом на воле после такого позора людям в глаза смотреть? Так что Керосин свое сполна получил.
— А дальше-то как быть, Лука? Менты хату откупорят, а на полу жмурик стынет. Хозяин-то умный мамонт.
— В хате нас тридцать рыл, следовательно, столько же свидетелей… Но пасть все должны держать на замке. Дежурному по этажу скажем, что как только фары продрали, увидели, что Керосин уже гикнулся. Стылый в углу лежит.
