Настоящие личности, готовые пойти за свои убеждения даже на костер, подобно еретикам Средневековья. А такое самопожертвование всегда достойно уважения. На утренней поверке он мог пожать руку смотрящему или подпаханнику — нечто подобное проделывают генералы вражеских армий, когда затянувшаяся война сводит их за круглым столом переговоров.
— Если не будет вертухаев, тогда я своих людей у входа поставлю. Они уж точно его не проворонят.
— Не возражаю.
Большой шмон начался сразу после вечерней поверки, когда арестанты, не пожалев о прошедших сутках, зажили в приготовлениях к следующему дню: собравшись в семьи, чифирили; любители кайфа тайком глотали по углам дурь, а прочие вели бесконечный арестантский треп и беседами торопили возможную амнистию.
Отделение солдат, грохоча тяжелыми коваными сапогами, вошло в барак и решительно заслонило проход. Каждый из солдат имел на поясе дополнительный подсумок. По их решительным лицам чувствовалось, что они готовы штурмовать хоть вражью крепость, однако для приобретения нужного опыта охотно займутся и воровским бараком.
Старший лейтенант Кузькин, следовавший впереди автоматчиков, прокричал, притянув к себе все взгляды:
— Всем лежать!
Преодолев обычную брезгливость, блатные попадали на пол. По личному опыту каждый из них знал, что такие дурни палят чаще всего не от служебного рвения, а от страха.
Сейчас был именно тот самый случай.
— Начальник, в чем дело? — невозмутимо поинтересовался Варяг, продолжавший стоять.
Опрокинуть его на пол мог только расплавленный свинец.
Законный вызывающе торчал в центре барака, словно верстовой столб посредине заснеженного поля."
"Старлей сделал несколько шагов вперед, а потом проорал Варягу в самое лицо:
— Кому сказано — лежать!!
— Глотку не надорви, — заботливо посоветовал Варяг. — Она тебе пригодится, чтобы на блядей покрикивать.
— Да я тебе… — поперхнулся угрозой Кузькин, подняв руку.
Сейчас в его власти было вбить законного вора прикладами автоматов в пол барака, после чего наступить ему на стриженый затылок.
В этом случае авторитет законного будет навсегда подорван. Но с этой минуты старший лейтенант будет подвергаться куда большей опасности, чем слепец, прогуливающийся по минному полю. Кто даст ему гарантию, что завтра какой-нибудь запомоенный элемент, практически потерявший человеческий облик, не ковырнет его брюхо заточкой.
— Попридержи язык, — грубо оборвал старлея Варяг, — если не желаешь совсем без него остаться.
