Восстание

— А то бы без всякой канители на квартирку? А? И за работу, ваше превосходительство… — сказал Волков упрямо и таким тоном, словно не придавал никакого значения словам адмирала о поездке к Деникину. — Поехали бы, право…

— Нет-нет, не нужно, — уже сердито проговорил Колчак. — Прощайте, прощайте… Если понадобится квартира, тогда дело другое, тогда непременно к вам обращусь…

Адмирал повернулся и быстро пошел прочь от пьяного полковника. Волков же щелкнул шпорами, круто кивнул головой, задержав на некоторое время подбородок прижатым к груди, и сказал уже в спину адмирала:

— Счастливо оставаться, ваше превосходительство…

«Черт знает, что такое, кричит бог знает о чем, — в сердцах думал адмирал, шагая через рельсы к своему поезду.

 — Дурак и к тому же пьян… Не понимает, что такими разговорами может все испортить. Услышит кто-нибудь, а потом расхлебывай…»

Однако, отойдя подальше в полумрак станционных путей, заставленных эшелонами, Колчак успокоился и даже повеселел. Слова Волкова подтвердили правоту Гайды.

Видимо, директория действительно имела мало сторонников и главная сила в Омске — казаки, составляющие основу гарнизона, — была не на ее стороне.

Колчак понял, что почва для переворота уже подготовлена, что директория, не успев родиться, обречена на гибель и что в пользу диктатуры уже ведется работа.

«Недаром Стевени предупредил Волкова о моем приезде, — думал он. — Но я об этом ничего не знаю. Все должно делаться помимо меня. Зачем Волков кричит на каждом перекрестке… Может быть, хочет, чтобы я раскрыл свои карты и сам предложил себя в диктаторы? Остолоп!»

Весть о том, что бывший командующий Черноморским флотом вице-адмирал Колчак приехал из-за границы в Омск, облетела все военные штабы.

Узнал об этом и командующий армией директории генерал Болдырев, узнал и тотчас же пригласил адмирала к себе.

Неожиданный приезд Колчака в столицу Сибири обеспокоил Болдырева. Он знал о том, что в некоторых кругах все чаще поговаривают о неизбежности переворота, и побаивался, как бы чающие диктатуры офицеры не сделали адмирала своим вождем.

Колчак же, получив неожиданное приглашение к главнокомандующему армией директории, совсем растерялся и помрачнел. Приглашение казалось ему зловещим. Он боялся, что цель его приезда в Омск разгадана и что Болдырев зовет его совсем не для дружеской беседы. Однако приглашение было получено, отказаться от него или уклониться Колчак счел невозможным и, скрепя сердце, отправился к Болдыреву.