Петр Григорьевич все время возвращался к своему радостному открытию и, повторяя про себя: «Тринадцать. Тринадцать месяцев!», — блаженно улыбался.
Возле своей башни в Чертаново Гарик долго запирал машину, включил сигнализацию, приладил замки на педаль и руль, после чего повел свою приятельницу в дом. Дима включил передатчик. Тишина нарушилась щелчком дверного замка и писком девушки.
— Ну, не лезь сразу. Давай хоть выпьем, — уговаривала она Гарика. Видно, тот продолжал идти к цели, потому что девушка с кокетливого попискивания перешла на деловой тон:
— Давай сперва рассчитаемся.
— Потом очень тихо и недовольно:
— Почему так мало? Мы же договорились на полтинник. Гони баксы.
Гарик совал рубли. Объяснял, что предлагает хороший курс. Саркисов явно решил немного выгадать и красноречиво доказывал, что тачка и бензин тоже стоят денег. Потом наступила молчаливая пауза. Ерожин подумал, что они наконец договорились, но оказалось, что Гарик принес спиртное.
— Ты меня напоишь какой-нибудь дрянью.
Я отключусь, ты свое дело сделаешь и привет.
Пока не рассчитаешься, пить не буду.
— Пойми, — доказывал Гарик, — если ты отключишься, и я тебе сейчас дам денег, то смогу потом эти деньги забрать.
— Доходчиво объясняет, — усмехнулся Маслов.
— Весьма, — согласился Дима.
Ерожин снова достал телеграфный бланк.
Покрутил в руках и спросил Ма слова:
— Коля, ты говоришь, он бланк на телеграфе заполнял долго?
— Минуты три-четыре, — ответил Маслов.
— Очень странно, — медленно, как бы про себя, произнес Ерожин.
— На меньше я не согласна, — продолжался торг в квартире.
— Как тебя зовут? — спросил Гарик.
— Софой, — ответила девушка.
Дима повернулся к Ерожину:
— Видите, товарищ подполковник, они наконец познакомились.
— Послушай, Софочка, — продолжал Гарик, — погляди на себя, ты тощая, глаза смоешь, глядеть не на что. Сорок долларов на тебя красная цена.
— Ну и нахал! — не выдержал Ерожин. — Откуда такие мужики берутся?
Петр Григорьевич никогда не пользовался услугами платных девиц, но представить себе, что он в такой ситуации, вместо того чтобы заниматься делом, вел бы долгий и нудный торг, не мог.
Прошло еще полчаса, когда в квартире Саркисова пришли к соглашению, остановившись на сумме в сорок пять долларов. Наконец беседа смолкла, и микрофон кроме вздохов и сопения ничего не передавал. Затем недовольный женский голос спросил:
— Ты что у окна делаешь?
— Гляжу, чтоб машину не сперли, — ответил Гарик.
