Возлюбленная герцога

Она прищурилась, но он не отступил, не отвел от нее взгляд. Только не после долгих лет поисков.

Он застыл, не обращая внимания на боль в плече, в ребрах, в носу, не желая показывать эту боль. Сердце его бешено колотилось, пока он готовился к тому, что произойдет дальше, понимая – какую бы игру они сейчас не затеяли, результат изменит все.

Кем она будет, когда заговорит? Женщиной в маске из его сада? Или Грейс, наконец-то открывшей правду?

Нет. Новой личностью. Надевшей другую маску.

Она заговорила, и слова ее предназначались только ему:

– Ведь я не велела тебе возвращаться.

Год назад, когда оставила его на ринге и отправилась жить своей жизнью без него.

Она склонила голову набок.

– Ты мог отказаться.

– Такого варианта не предусматривалось.

Она довольно долго смотрела ему в глаза.

– Мои братья привели тебя сюда для развлечения.

– И я его им предоставил, хотя предпочел бы, чтобы они спустились со своих насестов.

У нее на щеке дернулась крошечная жилка. Он сумел ее развеселить? Господи, как ему хочется увидеть эту улыбку, ту, что расцветала навстречу ему, когда они были юными.

– Они предпочитают зрелище.

– А ты? – негромко спросил он. У него просто пальцы ныли, так хотелось к ней прикоснуться. Она была так близко. Он мог обвить рукой ее талию и стремительно притянуть к себе. Мог подарить ей наслаждение, о котором она молила в его саду. – Что предпочитаешь ты?

– Я предпочитаю мир, – заявила она. – Однако ты всегда приносишь нам только войну.

Он не пропустил мимо ушей ее намек на хаос, который разразился в Трущобах, когда он обезумел от потери и страданий.

Но сегодня это место сберегла она. А еще она защитила его.

И во всем этом крылось невыразимое наслаждение. Ведь то, что она его защитила, означало, что она ничего не забыла. В том, что она его защитила, таилась надежда.

Она остановила их, не дав его убить.

– Тебе не следовало приходить, – сказала она.

– Я бы ни за что не упустил такого случая, – ответил он.

– Искупление в Трущобах – это спорт, – сказала она. – Но ты знаешь это лучше, чем любой из нас, верно? Ты собаку на этом съел. – Она вскинула подбородок. Вызывающе. Гневно. – А еще ты знаешь, что и близко не подошел к тому, чтобы получить то, на что надеешься. Не знаешь, какова цена вопроса.

– А ты? Какова эта цена для тебя? – Вопрос должен был прозвучать надменно, но не вышло. Он прозвучал искренне.