Возлюбленная герцога

Грейс ответила ему тем же:

– Все то, что ты получишь от них, и еще больше.

Он продолжал смотреть ей прямо в глаза.

– И все-таки ты остановила драку.

Она прищурилась. Эван молчал. Слов не требовалось.

– Ты придерживал свои удары, – сказала она.

Чистая правда, но она единственная, кто мог это заметить.

– Позволь я им продолжить, они бы тебя убили. – Грейс демонстративно осмотрела его лицо – нос и челюсть, где пульсировала боль от ударов. – Одной ногой ты уже стоял там.

– Мертвые герцоги имеют обыкновение привлекать внимание, а я не люблю, когда корона сует нос в мои дела.

– Ей тут нет места, – ответил он. – В Гардене уже есть королева.

И в собственных словах он услышал эхо той ночи, когда она пришла к нему в маске, свободная от прошлого.

«Ты королева. Сегодня ночью я буду твоим троном».

Она это тоже услышала. Он увидел, как у нее на миг перехватило дыхание. Заметил, что ее зрачки слегка расширились – как раз достаточно, чтобы выдать правду. Она услышала, и она все помнила. И хотела повторения.

И словно уловив его тщеславное удовольствие, она сжала губы в тонкую линию.

– Я ведь не велела тебе возвращаться.

Она гневалась, но гнев не равнодушие.

Она выпрямилась и отошла от него, нарушив интимность и вернувшись к делу. Повысила голос так, чтобы собравшиеся ее услышали.

– Я думаю, сегодня мы уже раздали достаточно пилюль, парни. – Она посмотрела на громилу, начавшего драку. – Такие, как ты, не для герцогов, Патрик О’Мэлли. В следующий раз будь осторожней – меня может не оказаться рядом, чтобы спасти тебя от виселицы.

Ирландец одарил ее глуповатой улыбкой. Получилось довольно фамильярно, и Эвану сразу захотелось повалить нахала на землю.

До этого мгновения ему даже в голову не приходило, что у нее может быть любовник. Что один из этих мужчин, родившихся в Гардене и воспитанных им, может принадлежать ей.

Он резко втянул в себя воздух. Это невозможно. Всего неделю назад она распадалась на части в его объятиях. Под его губами, запутавшись пальцами в его волосах… Она выбрала той ночью его.

«Только на сегодняшнюю ночь», – прошептала она.

Одна ночь. Это все, что она ему обещала. Фантазию на одну ночь.

«Нет». Он отверг эту мысль. Одной ночи недостаточно.

И никогда не будет достаточно.

И пока он воображал себе кончину громилы, она повернулась и пошла прочь, оставив его. Ее обтянутые кожей ноги словно поглощали пространство двора. При мысли, что это может быть все, ему отпущенное, вспыхнули гнев и досада.