Возлюбленная герцога

Она томилась от желания – не только по обещанной им ласке, но по всему остальному. По его взгляду. По его губам. По его словам. По нему.

И тут он раздвинул складочки и погладил – она была жаркая и влажная и становилась все мокрее, услышав его удовлетворенный рык.

Он оторвался от ее груди и посмотрел ей в глаза:

– Тебе это нравится.

Она кивнула, подаваясь бедрами в такт движениям его пальца.

Тут он замер, и на безумный краткий миг она подумала, что сказала слишком много. Но если это слишком много, то что случится, если она скажет ему все?

Он снова погладил, и глаза ее начали закрываться.

– Нет, любовь моя, – и это слово согрело ее даже сильнее, чем прикосновение. – Я хочу, чтобы ты смотрела.

Его пальцы описывали ленивые круги прямо возле ее средоточия.

Она широко раздвинула ноги.

Они вместе смотрели вниз, на его руку, ласкавшую ее, и Грейс положила сверху свою ладонь, их пальцы переплелись, дыхание становилось все тяжелее. Никто из них не отвел взгляда, когда он сказал:

Наклонился и снова втянул ее сосок в рот, начал сосать.

– Эван, – прошептала Грейс. – Пожалуйста.

И оно нахлынуло, она подавалась к нему, а он вел ее сквозь это наслаждение, подняв голову и внимательно наблюдая за ней.

– Вот оно, – прорычал он. – Забирай. Бери все, что тебе нужно.

Она так и сделала. Его внимательный взгляд бы ей подарком, обещанием, что он всегда будет тут, чтобы доставить ей удовольствие. Наслаждаться им.

Когда она насытилась, он поднял голову, крепко удерживая ее ладонью, чтобы она получила все до последней капли.

Наконец Грейс посмотрела на него и положила руку ему на щеку.

– Оно должно было быть твоим, – прошептала она. – Я должна была подарить удовольствие тебе.

– Думаешь, не подарила? – произнес он ей в губы и целуя ее через каждое слово. – Я испытал такое наслаждение, от которого можно сойти с ума.

Не следовало этому радоваться, но Грейс обрадовалась.

– Невероятно сильное, – ответил он. – Господи, Грейс. Удовольствие с тобой – да рядом с ним меркнет все приятное, с чем я сталкивался раньше.

– А много тебе доводилось испытать удовольствия?

Она не знала, почему спросила об этом. То, что случилось за прошедшие двадцать лет, не должно иметь никакого значения. Не важно, если у него были любовницы.

Не стоило спрашивать.

Похоже, он не рассердился.

И от этого ответа ей стало больно.