Возвращение джинна

Службе безопасности удалось собрать примерно три тысячи бриллиантид, но остальные оставались недоступными, так как находились в руках частных владельцев, а их обладатели не спешили расстаться со своими сокровищами, втайне надеясь заполучить в свое пользование «настоящего домашнего джинна», исполняющего любые желания. Каждый из них при этом забывал, что имеет дело не с «добрым волшебником», а с боевым гиперптеридским роботом, способным уничтожить любую планету, звезду, а может быть, и галактику.

Правда, никому из них до сих пор не удавалось подчинить вылуплявшихся из бриллиантид «джиннов».

— Я понял, — сказал Артем. — Адрес этого… экскурсанта.

— Площадь Национального университета имени Каразина, жилая гроздь А-17, двенадцатый уровень, модуль двенадцать ноль-три.

— Как всегда — «три-арм». Но это лишь для тех, кто должен знать. Мы провели тебя в комиссию по расследованию вторым экспертом.

— Где он? Почему сам мне не позвонил?

— Он сейчас на борту погранбазы «Ассоль» в Сатурне, вместе с твоим отцом и ксенологом из ИВКа Шоммером. Тревожно там.

— Я хотел бы работать с ними.

— Ты — птица свободного полета, и ты пока в резерве. Это задание я тебе даю, чтобы ты не потерял форму.

— Все, майор, потом поговорим. Желаю удачи.

Виом сжался в световой луч, угас.

Артем почесал затылок, глубокомысленно изрек:

— Слово начальника — закон.

Вспомнилась чья-то удачная шутка: «Мою просьбу следует считать приказом, а приказ — стихийным бедствием». Владимир Калаев, бывший космен-дальразведчик, а ныне глава службы внутренних расследований, принадлежащей базовой системе защиты человечества, был не из тех, чьи приказы следовало считать стихийным бедствием, но ослушаться его не рисковал никто из подчиненных, даже Селим фон Хорст, самый засекреченный агент контрразведки СБ, ставший в результате контактов с неземными формами жизни «человекочервем».

Надо бы узнать, где сейчас Селим, мелькнула мысль.

Артем почувствовал затылком взгляд, оглянулся.

Зари-ма, розовая ото сна, прелестная, в одной коротенькой ночной рубашке, смотрела на него тревожными глазами.

— Что-то случилось, Тем?

— Ничего, — подошел он к ней, обнял, — просто срочное дело.

— Калаев? Я его боюсь. Он строгий.

— Строгий не значит — несправедливый.