Возвращение джинна

— Я бы хотел знать, кто этот ретивый служака, — сказал Артем, направляясь вслед за полковником.

— Не связывайся, — брезгливо буркнул тот, — он всего лишь поручик, но его дядя — полковник юстиции и глава местного отделения СЭКОНа, большая шишка, хотя, к сожалению, гнилая. Племянник в него.

— Фамилию не скажешь? На всякий случай.

— Сашко Глянько. Фамилие такое. Я же говорю, не связывайся, тебе же дороже станет. Дрянной человек, власть любит, давно придавил бы тут всех, да ума не хватает. Ты зачем сюда заявился?

— Сомнения кое-какие развеять, — усмехнулся Артем.

— Вряд ли я тебе помогу.

Они прошли оцепление коридора, посторонились, пропуская бригаду медиков в голубоватых униках, с антиграв-тележкой медицинского комбайна. Врач-патологоанатом остановился, снял очки, глянул исподлобья на полковника.

— Ничем не могу помочь, голубчик. Он абсолютно здоров.

— Что? Да, да… Причина остановки сердца мне абсолютно непонятна. У меня есть кое-какие подозрения… — врач замолчал, покосился на Артема, водрузил очки на нос, — но я напишу об этом в рапорте.

Всего наилучшего, голубчик.

— Подожди здесь, — сказал Валентинов Артему, беря врача под локоть, отошел с ним в конец коридора, пошептался и вернулся. — Идем.

— Что он заподозрил?

— Врач «Скорой», которую вызвала жена покойного, тоже сомневался, что хозяин умер от стандартного сердечного приступа. Мужичка скорее всего убили. Но причины нам неизвестны.

Артем подумал, что причиной убийства вполне может оказаться экскурсия покойного на Луну, но промолчал.

Зашли в квартиру, где все еще работала бригада дознавателя местного отделения внутренних дел. Лица сотрудников были сосредоточенны и угрюмы. Харьков славился низким уровнем нарушений общественного порядка, не говоря уже об отсутствии криминальных разборок в течение последних двух десятилетий, и насильственная смерть Дорофея Пивторыкобылы сильно могла ударить по репутации местной полиции.

В спальне, рядом с телом хозяина, которое уложили на кровать, сидела заплаканная женщина средних лет, кутаясь в пуховой платок.

Это была жена Дорофея Львовича. С ней как раз и беседовал дознаватель, совсем юный, неопытный, суетливый и потому старательно сохранявший на лице сурово-значительную мину. Он мельком взглянул на вошедших, повернул на пальце кольцо инфора микрофоном вниз, встал.

— Я закончил, господа. Дело ясное.

— Да? — приподнял бровь Валентинов.

— Перед смертью покойный играл в карты в компании приятелей и выпил довольно большое количество спиртного.