Возвращение Томаса. Башня-2

 – Не надейся, что подсадишь меня пинком в зад.

– Ничего, – заверил Олег, – еще случай будет.

– Спасибо, – сказал Томас раздавленно. – Ты умеешь успокаивать… язычник.

– Тогда поехали, – безжалостно сказал Олег, – бабоспасатель хренов.

Лес, словно черная грозовая туча, темнеет впереди, перегораживая зеленую, залитую солнцем долину. Издали видно, что дорога пугливо свернула и пошла в обход, пошла по солнцепеку, страшась приблизиться к темным деревьям, от которых даже сюда веет опасностью, тьмой, злом. Олег бросил взгляд на Томаса.

– Справа объедем или слева? Как правильнее по-христиански?

– А как ближе? – спросил Томас.

– Примерно одинаково.

Томас грозно вперил взгляд нещадно голубых глаз в темный лес.

– Эта наша страна, – произнес он высокомерно. – И никакие темные силы не заставят нас поступать по-своему. Они хотят, чтобы мы свернули? Ну так вот…

Он покосился на Олега, проглотил какое-то странное слово, видимо, очень редкое, рука его поднялась в привычном жесте и с металлическим стуком опустила забрало.

Копье в правой руке наклонилось, угрожая острым концом всякому, кто посмеет встать на пути, щит занял место на локте левой руки.

– Хороший ответ, – согласился Олег. – Только позволь, я поеду первым.

– Нет, – отрезал Томас. – Я – рыцарь. Я должен защищать простой народ.

– Хорошо, – покорно ответил простой народ, – поехали.

Копыта стучали сухо и четко, но в десяти шагах от деревьев земля начала прогибаться, словно покрытая толстым ковром. Томас опустил взгляд и понял, что под слоем листьев в самом деле слой мха толщиной в королевскую перину.

Конь под ним осторожно приблизился к деревьям, толстым и в болезненных наплывах, в дуплах, с исковерканными ветвями, попытался заглянуть в глубь леса, но там темно, над лесом не солнце сияет, а глухая беззвездная ночь.

Он перевел дыхание, за ним едет простой человек из народа, которого он по рыцарской клятве обязан защищать, сразу после верности церкви и королю, и Томас, собравшись с духом, сказал ясно и четко:

– Есть такое слово «надо»…

Он пустил коня между деревьями, страшный непонятный холод охватил тело, плечи передернулись, зубы сами по себе застучали.

Справа и слева поплыли деревья, покрытые толстым слоем темного, даже черного мха, похожего на клочья вечной ночи. Изломанные болезнями крючковатые ветви угрожающе растопырили голые сучья, черные и острые, как оленьи рога. Он не мог припомнить таких пород, деревья разные, однако листья на каждом висят неподвижно, словно свинцовые, ни один не шелохнется.