Туда же поставили старый диван, потому что его было некому вывезти.
— Раны зашивать я умею, еще бы раздобыть где-нибудь капельницу, — нахмурилась бабуля. — Давай, Валери, придется мне помочь. Надо успеть обработать его порезы до того, как сюда явятся стервятники.
Я кивнула. Скинула куртку и направилась на кухню, вымыть руки. Меня трясло от усталости, в горле пересохло от нескончаемой жажды, но теперь, когда мы добрались до дома, нельзя было сдаваться.
На миг я припала губами к струе сырой воды и жадно отпила несколько глотков.
Спохватилась, набрала в кружку воды.
Пока бабушка стерилизовала свой походный набор бывшего хирурга, я принесла Амиру воды.
Он лежал на диване лицом вниз, бабуля успела разрезать его красивую черную рубашку надвое, и теперь раны было очень хорошо видно. Они были ужасными. А еще эти осколки.
«Возьми себя в руки, Вал. Твоя бабушка в прошлом работала в военном госпитале и видела такое каждый день, а значит, ты тоже сможешь», — приказала себе.
К ней и сейчас часто приносили на руках таких, как Амир – криминальная среда не знает пощады, стычки местных обычно заканчиваются плачевно, а в больницу им нельзя.
Вот она и штопала всех подряд за вознаграждение.
— Амир… — тихо позвала я.
Встала перед ним на колени и осторожно поднесла чашку с водой к его губам. Он на миг открыл глаза и жадно отпил несколько глотков.
— Прости меня, Валери, — произнес едва слышно. — Это я должен был тебя защищать. Я никогда себя не прощу за то, что произошло…
— Мы выберемся, — уверенно сжала его руку я.
— Ты еще должен на мне жениться, не забыл? Ты ведь не захотел ждать дня свадьбы? Забрал у меня невинность раньше, так будь добр, дай мне свою фамилию.
Его губы скривились в слабом подобие улыбки, и он закрыл глаза.
Глава 34
Когда все инструменты были разложены на небольшой табуретке, бабуля склонилась над Амиром.
— Красивые черты лица. Люблю восточных мужчин. Есть в них что-то совершенное, — произнесла она. Не удержалась, коснулась рукой его колючей щеки. — Слышишь меня, красавчик? Будет больно, придется потерпеть.
Обезболивающего у меня почти не осталось, беда с ним, так что стисни зубы и приготовься. Валери, посвети фонариком вот сюда…
Я собрала остатки мужества и взяла в руки фонарь.
Все смешалось – глухие стоны Амира, едкий запах спирта, звон бабушкиных инструментов.
— Да, шрамы останутся глубокие, — несмотря на возраст, она ловко работала пальцами. — Валери, промокни мне лоб, пот мешает, чувствую, как капли щекотят кожу! И очки мне поправь.
