Вредная волшебная палочка

Ну как твои сыновья могли понять, что Аня на самом деле из табора?

– Ты взяла Раду, дочь Ляли, в свою школу, – прошептала Монтини, – вот ее школьники прекрасно знали.

Я чуть со стула не упала.

– Без сомнений, она! – еле слышно произнесла Монтини.

– В Комарихе жило много малышей, – возразила я, – возможно…

– Невозможно, – перебила Наташа. – Семен Кузьмич сообщил, что когда девочку из леса привезли в больницу, то сделали опись всех вещей, которые были при ней. У нее была самая обычная одежда, без меток. Но в кармане нашли медальон, золотой, с гравировкой – «Рада».

Украшение потом пропало. При поступлении девочки в больницу его, как положено, спрятали на складе. Но когда малышку выписывали, драгоценность не нашли. Увы, иногда в клиниках воруют.

– Странно, – пробормотала я.

– Что? – спросила Наташа. – Кража медальона? На мой взгляд – вполне обычное явление.

Я пустилась в объяснения:

– Нина, Эдик, Зина, Виктор и Полина постоянно обижали, унижали маленькую цыганку. Володя и Леся тесно общались с вами. Почему Аня, очутившись впервые в вашем доме и увидев своих мучителей, не испугалась, не зарыдала, не закричала, не убежала? И по какой причине твои сыновья ее не признали?

– Не знаю, – вздохнула Наташа, – сейчас уже подробностей не помню, что да как тогда происходило.

Хотя… Аню долго лечили, восстанавливали ей речь… Не сразу Овечкины к нам приехали. Леся прямо с порога заявила: «Мы взяли ребенка из интерната, круглую сироту». Володя добавил: «Очень просим не обсуждать наше решение. Девочка-отказница, не знает своих родителей. У нее проблемы с речью, которую пока удалось восстановить частично, и с поведением, но мы надеемся со всем справиться». Мои сыновья не видели Аню сразу после пожара, она подросла, изменилась и воспринималась ими как школьница, с которой у них ничего не связано, просто девочка из детдома.

– Ладно, пусть никто из вас не сообразил, что Аня – это Рада. Ей сделали короткую стрижку, да и дети быстро меняются, когда растут, – согласилась я. – Но она сама-то! Неужели не поняла, что попала в стан врагов?

Наталья опустила голову.

– Мне нечего сказать. Понятия не имею, о чем Анна думала.

Серафима умолкла, потом вздохнула.

– Я хотела рассказать ей про тетрадку Полины, но подумала: лучше потом. Хватит Наталье на сегодня стресса. Но после того разговора Наташа свела наше общение почти к нулю. Я обиделась, перестала ей звонить, не рассказала про записи Носовой. Недавно мы встретились, поговорили, но я ей так ничего и не сообщила про тетрадь.