Вредность - не порок

Именно тени, не привидения. Те даже на первый взгляд более оформленные, четкие. А сейчас над нами реяли просто белые клочья, будто белесые мазки, сделанные нетвердой рукой неизвестного художника. Но основная разница между ними заключается в другом. Привидениями становятся по доброй воле, когда человек по какой-либо причине сам не желает переступить через грань. А тени… они просто не могут уйти, как бы ни хотели. Их держит в нашем мире некая сила, намного более значимая, чем просто их желания. Помочь здесь может только хороший маг, устранив фактор, мешающий переходу.

Стоит ли говорить, что я таковым не являюсь?

Когда одна из теней пронеслась прямо над головой, едва не задев меня, я не выдержала и вскрикнула.

— Хорош орать! — довольно бодренько проворчал рядом Габриэль. — Спать мешаешь.

От злости (хотя скорее со страху) я заскрипела зубами. Вот паразит! Готова поспорить на что угодно, он даже с закрытыми глазами их прекрасно чуял.

— А ты еще можешь здесь спать? — ехидно усомнилась я.

— А ты предлагаешь садиться мемуары писать? Или полетать с ними за компанию? — колко фыркнул ангел и отвернулся.

Я старательно попыталась последовать его примеру, но ничего не получалось. Носящиеся над душой — то есть над головой — тени сильно нервировали. Было холодно и страшно. В конце концов я пришла к выводу, что перспектива сойти с ума от ужаса меня не прельщает, и, просверлив взглядом равнодушный затылок Габриэля, решила поискать сочувствия в другом месте. Я принялась тормошить Алекса.

Но этот даже проснуться не соизволил.

Только проворчал что-то невнятное сквозь сон и, придвинувшись ближе, опустил тяжелую руку мне на талию. Как ни странно, это успокоило. И почему он всегда на меня так действует?

Окинув комнатку еще раз взглядом, я решила: «Ладно, пусть летают». Ничего существенного тени нам сделать не смогут при всем желании, разве что настроение подпортят. Так его и так, хорошего, здесь давным-давно не бывало.

Перекатившись на бок, я уткнулась носом в теплое плечо властелина.

Последнее, что запомнилось, прежде чем сознание окончательно погрузилось в сон, — жесткие пряди под моими пальцами.

Утро для меня оказалось тяжелым. Причем в самом прямом смысле этого слова.

Все еще сонная, я попыталась потянуться — получилось не очень. Неподъемное одеяло сильно сковывало движения. Зато грело, а для вечно мерзнущей меня это было самое то.

«Что же получается, камушком меня решили придавить, чтобы не убежала?» — Ехидность проснулась раньше меня.