Время стрелять

 — Господин Холкин жил в далеком северном городке со своей престарелой бабушкой. Так уж сложилось: отец оставил семью, мать вышла замуж и переехала в другой город. Валентин остался на попечении бабушки. И все у них вроде бы складывалось вполне благополучно: под кураторством любящей бабули мальчик окончил среднюю школу, поступил в строительный колледж. И вот однажды… А однажды Холкин свирепо набросился на свою бабушку со слесарным молотком, несколько часов избивал ее, ломая то, что еще не было сломано, умирающую изнасиловал, позже расчленил, кое-что попробовал на вкус.

— Да ну, Герман Олегович, это вас Федор Данилович подговорил меня разыграть! — Борис отставил свою недопитую чашку, отложил недоеденный кекс и с обидой посмотрел на Борону.

— Стрелочник виноват! — Федор откинулся в кресле и адресовал молодому человеку ответную гримасу. — Театр масок!

— Нет, Боренька, к сожалению, это быль, и подобных историй у нас очень много, — устало посмотрел на Следова из-под затемненных очков Деменцев. — С кем вы там еще успели пооткровенничать?

— А вот такой Рома, он тоже что-нибудь страшное совершил? — Морошкина доела кекс и потерла вокруг рта тремя пальцами, избавляя свою кожу от налипших крошек.

 — Я, конечно, не такой психолог, как Борис Артурович, но мне показалось, что этот молодой человек по-настоящему страдает и, может быть…

— Вы знаете, дражайшая Софья Тарасовна, волк в клетке тоже страдает, — заметил главный врач спецбольницы. — Роман Аркадьевич Весеньев. Да, этот человек тоже совершил в своей жизни, как наши больные иногда выражаются, одну досадную и непростительную ошибку.

У него, в отличие от Валентина Холкина, в семье все было нормально: непьющий отец, любящая мать, достаток в доме. Рома хорошо учился, занимался спортом, закончил институт. Очень удачно женился. Жена родила девочку. Казалось бы, это и есть счастье. И вдруг…

— О господи! — не выдержала Софья. — Вы сейчас опять что-нибудь такое расскажете, отчего потом черти в темных углах будут мерещиться!

— Не только в темных, Сонечка, но и средь бела дня! — уточнил Борона.

— Могу и не рассказывать, — развел руками Деменцев. — А для чего, простите, мы здесь тогда сегодня собрались?

— Да что вы, Герман Олегович, Софья Тарасовна просто буквально день назад сама пережила нечто ужасное, поэтому так и реагирует, — вступился Весовой. — Сонь, может быть, тебе действительно не стоит это слушать?

— Да нет, Стасик, стоит! Можно, я закурю? — Морошкина достала сигареты.